17 ДЮЙМОВ,
ЧЕРНЫЙ ТИС И ШЕРСТЬ ЕДИНОРОГА…


АВТОР: Нюшка
БЕТА: The Phantom
ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ: Гарри Поттер/Драко Малфой
РЕЙТИНГ: PG-13
КАТЕГОРИЯ: slash
ЖАНР: romance, drama
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Человек – хозяин своей судьбы… А мы в этом уверены?
АРХИВИРОВАНИЕ: пожалуйста, предупредите автора, если хотите разместить этот фик на другом сайте.

book.gif

Драко Малфой насмешливо смотрел на стоящего рядом мальчика, чье хрупкое запястье он цепко обвивал пальцами, словно кольцом наручников. Этого пацаненка он поймал за руку тогда, когда тот остро заточенной монеткой в один кнат разрезал карман его дорогого шерстяного пальто.

Драко представил себе, как живописно их компания должна выглядеть со стороны и усмехнулся: неординарной внешности, щегольски одетый мужчина тридцати лет и малыш, лет десяти, сопливый и грязный. Еще сочтут жестоким папашей, не заботящимся о своем отпрыске.

Годы не слишком изменили Драко Малфоя. Любой, кто знал его в Хогвартсе, не смог бы ошибиться, если бы встретил его на улице - те же светлые волосы, правда, существенно короче, чем были у него на шестом курсе, те же серые глаза, стройная фигура, порывистые точные движения хищника. Вот только взгляд стал гораздо более острым и настороженным, чем у того юного Драко, хотя уже в те годы характер младшего Малфоя не отличался мягкостью. Однако у бывших однокурсников было не так уж много возможности встретиться с ним на улице – прошло почти пятнадцать лет с тех пор, как Драко покинул колдовское сообщество и жил исключительно в маггловском мире. Сегодняшняя, закончившаяся таким интересным приключением, вылазка в Косой переулок была первой за множество лет.

А ведь было время, когда Драко и сам был вынужден применять для выживания тот же способ, которым так неудачно попытался воспользоваться маленький воришка. Правда, он предпочел тогда самое дно маггловского мира, где вероятность встретить знакомых, бросающих на него кто сочувственные, а кто и пренебрежительные взгляды, сводилась к нулю. Технология же воровства не зависела от того, из чьих карманов воруешь, и как выглядят добытые деньги. Юный Драко пользовался остро заточенным шиллингом. И он тоже попадался.

Теперь же Малфой смотрел на чумазое личико с веселым любопытством. Мальчишке было, пожалуй, даже меньше десяти лет и он был одет в старую, но довольно опрятную одежду. Ребенком улицы он явно стал не так уж давно, Драко слишком хорошо знал, что представляют собой дети, проведшие на улице больше двух недель.

Внезапно мальчик вскинул глаза на свою несостоявшуюся жертву, и от нахлынувшего острого чувства дежа-вю у Драко Малфоя неровными толчками заколотилось сердце - на него смотрела почти точная копия Гарри Поттера, каким тот мог быть в девятилетнем возрасте. Те же четко очерченные губы, тот же решительный подбородок. И совершенно такие же огромные и невинные изумрудные глаза. Не хватало лишь очков и знаменитого шрама на лбу.

- П-п-поттер, - пробормотал Драко, заикаясь и на миг переносясь на пятнадцать лет назад – время их последней встречи.

Взгляд ребенка тут же странно изменился: только что зеленые глаза были наполнены непролитыми слезами, а лицо было растерянным и беззащитным, теперь же на Драко смотрел маленький волчонок, угрюмый и настороженный.

Одним цепким взглядом он окинул фигуру Драко в дорогом пальто, с кашемировым шарфом на шее, точно оценивая стоимость каждой вещи. Внезапно острые зубы с силой вонзились в ладонь мужчины. От неожиданности Малфой ослабил хватку, а мальчишка, мгновенно высвободив худую ручонку, дал деру вдоль Косого переулка.

Драко стоял, потирая пострадавшую руку, и слабая улыбка приподнимала уголки его губ. Такой знакомый взгляд изумрудных глаз властно возвращал его в прошлое...

book.gif

- Поттер, подвинься…

- Малфой!!!! Что ты тут?… Как ты сюда?…

- Знаешь, если бы ты научился договаривать фразы до конца, ты смог бы сойти за умного.

Драко улыбался, зная, что Поттер все равно в темноте не увидит этого, но тот, видимо, догадавшись, обиженно засопел.

- Чего пришел? - коротко и грубо спросил Гарри.

- Не догадываешься, - протянул, почти пропел Малфой, – какое счастье, что тебе, как старосте, положена отдельная комната. Вот было бы развлечение для всех этих твоих Уизли-Финниганов-Лонгботтомов…

- Ты же тоже староста, у тебя тоже отдельная, - перебил его Гарри.

Внезапно изменив тон, Драко мягко, почти нежно произнес:

- Но ведь ты бы ко мне не пришел… – это не было вопросом, скорее утверждением, в котором сквозила странная печаль.

Тишина. Теплая ладонь, которую Драко с удивлением ощутил на своей шее, и вторая, которая нежно коснулась щеки. Голос ласковый и спокойный, так близко от лица, что чувствуется прохладное дуновение дыхания:

- Пришел бы. Не так скоро, но обязательно пришел бы.

Драко судорожно прижался к мягкому телу и пробормотал, (пытаясь скрыть эмоции) скрывая эмоции, которые вызвал у него этот ответ.

- Тогда тебе лучше заткнуться…

Ну, Поттер и заткнулся.

Это был их первый раз. Как ни странно, первый для обоих пятнадцатилетних подростков.

book.gif

- Драко, но ведь твой отец действительно виноват, - голос Гарри обманчиво мягок, но он уже все для себя решил.

- Да мне, собственно, плевать - виновен Люциус или нет. Он - мой отец, и я собираюсь помочь ему избежать Азкабана.

- Но… Драко… так нельзя… Он виноват и должен понести наказание…

- Нельзя? Ох, какой же ты правильный, просто тошнит. Говоришь правильные слова, делаешь правильные вещи… Что же, видимо, надежде колдовского мира и сыну обвиняемого в связи с Темным Лордом преступника, которому грозит пожизненное заключение в Азкабане с конфискацией имущества, нечего делать вместе, - собственный голос кажется слишком резким и иногда срывается на визгливые ноты.

- Драко, для меня не имеет значения…

- Для меня имеет. Мы с тобой славно развлекались, но теперь у меня есть немножко своих забот. И тащить тебя на своем горбу я не собираюсь.

- Драко, я люблю тебя, - почти отчаяние в таком знакомом, родном голосе.

- А я тебя – нет, – отрезал. Все.

Теперь - смотреть, как Гарри уходит, всем своим видом выражая оскорбленное достоинство, стараться сдержать слезы и следить, чтобы собственное глупое сердце не разорвалось от острой нереальной боли.

Эта минута… Не была ли она слишком высокой ценой за короткий счастливый год?

Таков был подарок на 16-летие Драко.

book.gif

А потом Драко действительно стало не до Поттера, любви и других детских глупостей. Люциус Малфой погиб. Это известие как-то слишком просто и буднично принес незнакомый аврор. Драко даже не помнил, как он пережил это время. До этого ужасного дня мальчик и сам не понимал, насколько сильно любит Люциуса, как не понимал того, сколько нежности давал ему отец. О, конечно, Люциус не так уж часто обнимал его, улыбался и говорил о своих отцовских чувствах, но именно он купил сыну первую волшебную палочку, именно он впервые посадил его на метлу, а когда шестилетний Драко упал с небольшой высоты и заплакал, Люциус взял его на руки, и долго дул на разбитую коленку - действия более красноречивые, чем слова.

Нарцисса выкрутилась. Она успела ловко пристроить часть состояния Малфоев и пристроиться сама: довольно значительный капитал хитрая женщина перевела за границу на свой собственный счет, а после того, как продемонстрировала всему колдовскому миру свою скорбь над могилой Люциуса, неприлично быстро выскочила замуж за одного из авроров, которые производили обыск в Имении. В связи с этим обыск был произведен спустя рукава, и в руках молодоженов оказались большие ценности. А так как Нарцисса с детства умела выбирать все самое лучшее, то и аврор ей достался не абы какой. Он был из чистокровной и очень старинной семьи, состояние которой теперь, после исчезновения капитала Малфоев, было самым значительным в британском колдовском мире. Молодой семье хватало как на безбедную жизнь, так и на выполнение маленьких прихотей Нарциссы. Например, на покупку «крохотной» яхты, которая могла поспорить размерами с океанским лайнером, а так же небольшого домика с двумя десятками спален на Лазурном берегу.

Они не гнали Драко, нет. Напротив, свежеиспеченный отчим предложил ему комнату в своем доме и оплату обучения в Школе Высшей Магии после окончания Хогвартса. Если бы Драко знал через что ему придется пройти, он бы не раздумывая согласился, но тогда слишком гордый мальчик почтительно и благодарно пожал руку отчима, нежно поцеловал на ночь любимую матушку, а к утру испарился их из веселой жизни. Он даже не стал заканчивать Хогвартс, не доучившись год до выпуска, а просто оставил колдовской мир где-то позади. И, вступая в новый мир, торжественно, гордо и глупо сломал о колено свою волшебную палочку. Впоследствии он сильно сожалел об этом поступке - палочка была единственной материальной памятью об отце. Впрочем, Люциуса хорошо помнило его сердце.

Первые несколько месяцев Драко Малфой искренне считал, что попал в ад. Выжить на маггловских улицах без денег подростку, незнакомому с обычаями этой части страны, было делом почти нереальным. Спасли Драко довольно ловкие пальцы. Он очень быстро освоил искусство воровства. На первых порах часто его часто ловили. Били, конечно, но жить-то хотелось. И Драко Малфой продолжал жить, несмотря на сломанные ребра, несмотря на незаживающие ссадины на лице, несмотря ни на что. Малфой быстро понял, что привлекательная внешность - скорее, преграда в его новом ремесле и обрезал длинные светлые волосы. Остальную работу завершило солнце, которого было так много на улицах Лондона - не прошло и двух месяцев, как Драко Малфоя, которого теперь звали Гарри (маленькая дань прошлому) Фоулт, не узнала бы и собственная мать. Впрочем, она никогда особенно не интересовалась сыном.

Он уже начал втягиваться в воровскую жизнь, тем более что его пальцы теперь вползали в карманы жертв совершенно неощутимо - Фоулт стал асом. Ловкий, научившийся быть для обывателей невидимкой, паренек постепенно привыкал к своей нелегкой, но становившейся все более спокойной жизни. И событие, заставившее Гарри круто и бесповоротно изменить свою жизнь, явилось для него полнейшей неожиданностью.

В квартале, где жил Гарри Фоулт, небольшая банда подростков осуществляла маленький рэкет. Они не были слишком требовательными, не отнимали у местного ворья слишком много, чтобы не вызывать возмущения и не перегибать палку, а пользовались чужими преступлениями ловко и ненавязчиво. Но вскоре в банде сменился лидер, и поборы стали нещадными.

Эпидемия гриппа, охватившая Лондон, не пощадила и Гарри Фоулта. Из-за высокой температуры и слабости все окружающее воспринималось словно через заполненную синим туманом призму: контуры зданий, фигуры людей расплывались и слегка мерцали перед глазами. Голова болела невыносимо, Фоулт боялся упасть на улице и больше не подняться, но работать было надо. Он и так задолжал приличную сумму денег старухе, у которой снимал комнату. Она не требовала рассчитаться с долгами, но остатки достоинства и странное чувство ответственности погнали Гарри на ловлю добычи. Полубредовое состояние и ломота во всем теле сыграли дрянную шутку со зрением, и последний карман, в который забрались трясущиеся от озноба пальцы, оказался карманом куртки нового предводителя местных подростков, держащего своими безгранично жестокими выходками в ужасе весь квартал. И сейчас это подобие человека предвкушало медленную и жестокую расправу с тощим воришкой.

Фоулта били долго, с удовольствием, и в какой-то момент он понял, что его просто убивают. Впоследствии Драко не мог четко восстановить в памяти как все произошло, да это было и к лучшему - страшных воспоминаний в его жизни уже и так было предостаточно. Он помнил только, что в какой-то момент в его руках оказалось неровно отбитое горлышко бутылки, которое, искажая суть, ласково называют розочкой. Он слышал хохот огромного парня в красной бейсбольной куртке, который явно не верил, что мальчишка пустит в ход это негодное в неопытных руках оружие. Гарри Фоулт бы и не пустил, да только в этот момент он с ног до головы ощутил себя Драко Малфоем, сыном Люциуса, чистокровным колдуном. А перед ним было существо, стоящее ниже, чем таракан – презренный маггл. Неверие все еще стыло в глазах противника, когда острые, блестящие как роса в смутном свете фонарей, ломаные края стекла неловко проплясали по его шее. Драко молча смотрел на то, как плавно, словно при замедленном воспроизведении событий в окошке омниокуляра, падает тело, как обрастают бахромой из капель крови края рваного разреза. А потом он просто разжал пальцы и дал страшному оружию упасть на асфальт, где оно превратилось в груду мелких, уже безопасных осколков. Малфой молча, не глядя на ошалевших мальчишек, тупо уставившихся на своего мертвого предводителя, еще не осознавших происшедшего, развернулся и побрел домой, бережно поддерживая правой рукой сломанную левую. Никаких чувств, вроде страха или угрызений совести, он не испытывал и, самое странное, его так и не нашли ни члены банды, ни полиция.

Оправившись от побоев, Драко решил, что с воровством надо завязывать, пока его не убили, и сменил чистую уличную работу на беготню с подносом в маленькой грязной забегаловке. Постепенно идя вгору и сменяя места работы, Фоулт добрался до элитарного ночного клуба, где его и заприметил хозяин клуба и некоронованный король преступности Лондона Винс Торстон. К тому времени у Гарри Фоулта не осталось почти никакой гордости, но только почти. Он никогда не стал бы содержанкой, если бы глаза Торстона не светились таким нежным оттенком молодой листвы. Они не были похожи на глаза Поттера, но что-то, что осталось в душе Фоулта от Драко Малфоя, заставило его последовать за этим зеленоглазым брюнетом.

Через пять лет после своего крайне глупого разрыва с прошлой жизнью, Гарри сносно существовал в особняке Торстона в Челси. Никто бы не поверил, но между двадцатилетним парнем и сорокапятилетним Винсом не было сексуальных отношений. Скорее, Винс, чувствуя приближение смерти, нашел в ожесточившемся юноше свое подобие, нечто вроде сына, которого воспитывал, баловал и… любил. Фоулт быстро вернул свою прежнюю внешность, а вот прежнее имя он возвращать не стал.

Смерть действительно не задержалась. Торстон сгорел за полгода от лейкемии. В последние месяцы, наблюдая в зеркале за кошмарными изменениями в своей внешности, Винс изгнал из особняка всех слуг, телохранителей и друзей. Он сделал весьма настойчивую попытку прогнать и Драко, но тот не ушел, хотя смотреть в дуло, ходящего в слабых руках Винса пистолета, было очень страшно. Потом началось то, что и спустя много лет возвращалось к Драко в кошмарных снах, заставляя мужчину просыпаться в поту на мокрой от слез подушке - два месяца ада.

Странный человек Гарри Фоулт, в которого Драко Малфой полностью превратился с годами, ни разу не пожалел о своем решении остаться с умирающим другом. Его отец встретил свою смерть в полном одиночестве. Драко не мог быть с ним тогда и теперь все, через что он шел, стало своеобразной компенсацией, некоей данью памяти отца, которого он так плохо знал при жизни.

Не раз Гарри запирался в ванной и давился рыданиями, слыша умоляющий голос Торстона, который сначала так кротко, а потом все настойчивее и злее требовал ввести ему следующую дозу наркотика, облегчающего страдания.

Ясных часов, когда на кровати лежал почти прежний Винс, становилось все меньше. Все короче становились периоды между инъекциями и, наконец, настал день, когда Винс, в последний раз сознательно взглянув на Гарри, мягко произнес:

- Мальчик мой, помоги мне теперь.

Фоулт знал, о чем просит Торстон.

На его висках выступили бисеринки пота, руки страшно тряслись, когда он набирал в шприц последнюю инъекцию. По меньшей мере, тройная доза. Но когда игла легко скользнула в вену, его пальцы уже твердо держали смерть, решительно давя на поршень.

- Я люблю тебя, мальчик, - пробормотал засыпающий навсегда Винс. Драко лег рядом с ним и обхватил руками костлявое тело.

- Я тебя тоже, - очень тихо, но Винс услышал и улыбнулся.

Так Драко Малфой впервые признался в любви.

Когда он проснулся, тело Торстона в его объятиях было уже ледяным. Слез не было. Наверное, за эти два месяца он просто выплакал слезы, отмерянные ему на всю жизнь. Полиция, которую согласно правилам вызвал приехавший после звонка Фоулта врач, ничего не заподозрила. Возможно, сомнения у копов все же были, но с содроганием осмотрев обтянутый желтой пергаментной кожей скелет на постели, блюстители порядка дела открывать не стали.

По завещанию Винса Гарри Фоулт получил огромную сумму денег и особняк в Челси. Ему понадобилось несколько лет, чтобы перестать видеть во сне ампулы, шприцы и собственные руки, тянущие поршень все выше и выше. Странное дело, Гарри приходилось убивать и раньше, чтобы выжить, но совесть неизменно терзала его лишь за это убийство, совершенное из милосердия.

Со временем жизнь вполне наладилась. Фоулт открыл небольшой бизнес с недвижимостью. Дело было настолько незначительным, созданным больше для того, чтобы не сидеть, сложа руки, что никакие конкуренты его не беспокоили, а, может, его по старой памяти оберегали от рэкета прежние друзья Торстона. Обычный бизнесмен средней руки, с несколько слишком спокойным и равнодушным взглядом серых глаз. Драко придумал название для того состояния, в которое он впал после смерти Винса - аутизм души. Он все еще переживал, просматривая новости по телевизору, радовался, читая хорошую книгу, но все его чувства были затушеваны и стерты, словно слишком сильно разбавленное содовой виски. Временами Гарри настораживало подобное состояние души, и он предпринимал попытки вырваться из ватного кокона, который, похоже, окружал теперь его сердце. Параплан, прыжки с парашютом, скалолазание. Он приобрел маленькую двухмоторную «сессну» и несколько лет даже в соседний небольшой городишко, в котором был филиал его фирмы, летал на этом самолетике, больше напоминающем этажерку с крыльями. Все, что угодно, лишь бы испытать хоть тень прошлой остроты чувств. Но постепенно он смирился, и Драко Малфой совершенно растворился в слишком холодной и спокойной личности Гарри Фоулта.

Гарри начал выезжать на континент, ему нравился Лазурный берег. Он даже пристрастился к азартным играм и был довольно удачлив - проигрывал реже, чем выигрывал, не слишком увлекался и проигрыши воспринимал легко. Он также сделал попытку пообщаться с матерью, ненадолго превратившись в Драко Малфоя. Нарциссу он нашел все в том же уютном особнячке, к которому был теперь пристроен теннисный корт и маленький манеж. Вот только она пребывала в компании уже другого мужа. Как выяснилось позже - пятого. Аврор не выдержал долго бурного темперамента молодой жены и предпочел тихо умереть, завещав любимой все свое состояние. Теперь на коротком поводке за Нарциссой таскался некий арабский нефтяной магнат, чрезвычайно богатый, который не смог устоять и попытался присоединить ведьму к своему гарему. И оказался в маленьком, но твердокаменном кулачке женщины, за которой теперь следил узкими, масляными, будто вымазанными в его же нефти, глазенками. «Империо она, что ли, к ним применяет», – неприязненно думал Драко. Новый отчим вызывал в нем почти физическое отвращение и общение с «семьей» свелось к одному краткому визиту.

Во время общего, ни к чему не обязывающего, разговора Малфой узнал сногсшибательную новость - Поттер, оказывается, убил Вольдеморта уже много лет тому назад. Надо же, Драко настолько выпал из мира, в котором прожил полжизни, что даже новость такого плана шла к нему столько лет. Малфой и сам поразился, насколько мало его затронули имена Темного Лорда и… Гарри. Он, правда, вежливо поинтересовался, где Поттер сейчас и, получив расплывчатый ответ, что тот жив, здоров, но не появляется в обществе, совершенно успокоился и выбросил бывшего любовника из головы.

Перед отъездом Драко случайно забрел в личную комнату Нарциссы. Роскошный будуар, обтянутый розовым атласом, напоминал изысканный футляр для редких драгоценностей. Истинной жемчужиной коллекции, собранных здесь дорогих и изящных безделушек, было старинное зеркало работы древнего венецианского мастера. Хотя искусник, изготовивший его, был магом, зеркало не обладало никакими волшебными свойствами, просто оно не тускнело от времени и теперь в легком мерцании утопленных в потолок неярких светильников, его отполированная поверхность сияла как бриллиант. Но не это заставило мужчину застыть на несколько мгновений перед изменчивым стеклом. Фотография, волшебная движущаяся фотография, бережно закрепленная в богатой серебряной раме зеркала, как раз на уровне глаз. Значит, вот что хочет видеть странная женщина, его мать, всякий раз, когда поправляет еле заметный, но присутствующий макияж - иллюзию, что в зеркале рядом с ее лицом отражаются еще два образа. Ясное наивное личико и сияющие серые глазенки четырехлетнего Драко и спокойное лицо его отца. Лишь самые близкие смогли бы угадать сдерживаемую улыбку в легко дрожащих уголках губ Люциуса Малфоя. Каждый день Нарцисса создавала себе семью.

Драко вышел, тихонько прикрыв двери, отсекая себя от страшной бездны, скрытой в душе матери. Он не стал долго обдумывать увиденное, просто добавил новое наблюдение к той страшной кунсткамере, которая называлась его памятью.

Визит к матери привел мысли Драко в некоторое расстройство, результатом которого стала поездка в Косой переулок.

book.gif

Гарри Фоулт шел по Косому переулку, оглядываясь с определенным удивлением. Странно, а он-то считал, что ни один из миров его ничем удивить не может. Оказывается, многое могло вызвать чувство удивления в его душе: консервативность, крайняя степень приверженности традициям, просто очевидная глупость людей, отрицающих новое. Мир магглов приучил его к тому, что, выйдя утром за дверь своего дома, он может увидеть совершенно другую улицу. Там молниеносно менялось все – архитектура, марки машин, одежда людей, модели телефонов, компьютеры… Список перемен мог бы быть длинным, но более всего менялись люди, чтобы поспеть за бесконечно изменчивым миром за окном.

В Косом переулке не изменилось ничего. Фоулт был здесь в последний раз пятнадцать лет назад, но не заметил ничего нового. Те же дома, стоящие без единой трещины в стенах; почти средневекового вида, маленькие, полутемные магазинчики; те же люди, одетые в такие же, как и тогда, мантии. Не изменилось даже отношение к магглам. Его, одетого в маггловскую одежду, провожали настороженными взглядами. Фоулт ощутил приступ глухого раздражения и горького разочарования в мире своего детства.

Недоуменные взгляды встречных прохожих, которые скользили по его одежде, сменялись испуганными, стоило им заглянуть в бледное высокомерное лицо. В этом месте Гарри Фоулт растворился и деформировался, и на свет теперь взирал Драко Малфой, потомок чистого колдовского рода, сын Люциуса Малфоя. Драко поймал взглядом свое отражение в витрине магазина, и даже его самого внезапно поразило собственное точное сходство с отцом. Страх в глазах окружающих значил одно: Люциуса в колдовском мире помнили хорошо. Сердце сына наполнила странная горькая гордость.

Драко открыл дверь в лавку Олливандера. Тот же колокольчик, что и множество лет назад, мелодично звякнул, сообщая хозяину о приходе покупателя. Старый мастер, появившийся из задней комнаты, не приобрел за последние годы ни единой морщины. Он уставился на посетителя голубоватыми, водянистыми глазами, а потом его губы раздвинула отчасти умиленная, отчасти подобострастная улыбка:

- Мистер Драко Малфой! Дубовая палочка, 15 дюймов, волосы вейл, помню, помню. Жаль было, когда она так бесславно закончила свои дни.

Драко чувствовал себя ребенком в этом месте, поэтому и задал следующий детский вопрос:

- Откуда вы знаете?

- Я некоторым образом связан с каждой моей палочкой… Что же мы подберем вам на этот раз? О, кажется, догадываюсь…

Старик поставил маленькую лесенку, полез к самому высокому ярусу полок, покопался там некоторое время и спустился с длинной, покрытой темным лаком коробкой. Олливандер любовно протер футляр от несуществующей пыли и бережно снял блестящую крышку. В ложе темного бархата лежала черная изящная волшебная палочка. Мастер вытащил ее и подал Драко. Тот уже протянул было руку, но внезапно замер, охваченный странным смущением, а потом решительно сомкнул пальцы на полированном дереве.

- Черный тис, шерсть единорога, 17 дюймов, - благоговейно шептал Олливандер за плечом.

Приятная знакомая тяжесть придала уверенности, и Драко твердо, точным сильным жестом обвел широкий полукруг…

Из большой витрины вылетели стекла, маленький локальный ураган поднял колпаки проходящих мимо ведьм и заставил их с криками бежать вдогонку; вокруг руки Драко, держащей палочку, распространилось мощное голубоватое сияние. И Малфой ощутил такое единение с длинным куском дерева, что на мгновение показался себе всемогущим…

Все стихло.

- Ого, - тихо, с изумленным весельем в голосе проговорил Олливандер. Потом, казалось одним щелчком узловатых пальцев, восстановил разбитое стекло и с загадочной улыбкой уставился на Драко.

- Молодой человек, - торжественно произнес он, - я видел такое только два раза в жизни. Один раз мне оказал честь и купил у меня новую палочку сам Альбус Дамблдор, второй раз стекла в витрине высадил Джеймс Поттер, отец Гарри Поттера. Теперь вот вы. Вы стали очень сильным магом.

Малфой хотел возразить, что он вообще-то стал почти сквибом и долгие годы не пользовался магией, но решил промолчать и покинул лавку, слегка ошарашенным от произошедшего.

За порогом его ждало новое потрясение, принявшее вид зеленых сияющих глаз на лице чумазого маленького воришки.

Драко Малфою уже не хотелось как можно скорее попасть домой и заняться экспериментами с новой палочкой. Ему захотелось догнать ребенка и задать ему несколько вопросов. Но мальчишки уже и след простыл, поэтому Драко, с трудом вспомнив, что теперь он почтенный маггловский бизнесмен Гарри Фоулт, решил покинуть Косой переулок. Задействовав несколько старых связей, уже к вечеру Драко держал в руке копию выписки из метрической книги одной из приходских церквей маггловского Лондона. Джеймс Поттер, дата рождения, мать неизвестна, отец – Гарри Поттер. Больше всего Драко поразил адрес… Выходило, что девять лет назад Гарри Поттер жил за несколько кварталов от дома Драко.

Любопытное совпадение. Драко небрежно отбросил листок, который угодил на еще горячие, с пробегающими по ним красными всполохами, угли камина. Крохотные жадные язычки пламени тут же подхватили предложенную пищу, а Малфой равнодушно смотрел, как белый обрывок превращается легкий пепел. За одну короткую минуту адрес навсегда отпечатался в его памяти, но он не был ему нужен: Драко решил окончательно и бесповоротно, что выяснять, что случилось с Поттером, он не будет.

book.gif

Было уже довольно поздно, но темнота все еще не желала заполнять небо, и оно слабо сияло сиреневым сумеречным светом. Каждая снежинка, танцующая на фоне этого призрачного отсвета, казалась истинным произведением искусства. Да если бы тьма и захотела опуститься на улицы, ей пришлось бы выдержать жестокую, обреченную на поражение битву с Рождественскими гирляндами, обвивающими дома, с празднично украшенными и иллюминированными витринами, с машинами, включавшими дальний свет в густом снегопаде.

Лондон в Сочельник был прекрасен, как подарочный мятный пряник в подвешенном над камином детском носочке. Им можно было любоваться, словно мастерски написанной картиной великого художника. Но только не тому, кто застрял в пробке на Кингз-роуд. А машина Драко Малфоя стояла именно в этом неприятном месте. Хозяин машины ощущал только раздражение, такое же глухое и стертое, как и все его нынешние чувства, но злился он только на себя. Несмотря на твердость собственного решения не искать Поттера, какой-то странный порыв заставил Драко выйти из уютного, украшенного гирляндами дома и под неодобрительными взглядами экономки, которая уже собиралась подавать рождественский ужин, сесть в машину и поехать по указанному в погибшей бумажке адресу. Уж лучше бы он прошелся пешком.

Челси, в котором обитал Драко и, как оказалось, когда-то нашел пристанище Гарри, был странным районом полным контрастов. Богатый, состоящий почти сплошь из роскошных особняков; однако кое-где стыдливо выглядывали из-за широких спин более удачливых коллег крохотные облупленные домишки. Именно возле такого дома Драко и остановил машину.

С первого взгляда дом не производил впечатления жилого. Темные окна слепо смотрели на улицу, ничья рука не позаботилась о том, чтобы украсить дверь венком из омелы, а окна оплести рождественскими огоньками. Но потом, по каким-то неуловим признакам, стало понятно, что дом все-таки обитаем. Небрежно брошенный возле крыльца подростковый велосипед, несколько пакетов невывезенного вовремя мусора, слабый запах готовящейся пищи из-за двери…

Драко поднялся на крыльцо, брезгливо осмотрел болтающийся на одном хлипком проводке звонок, и постучал, мимоходом отмечая, насколько чужеродной выглядит его затянутая в элегантную светлую перчатку рука на фоне облупившейся зеленой дверной эмали. Малфой вновь пожалел, что совершил этот неразумный и нелогичный поступок. Ведь и так понятно, что спасителю колдовского мира нечего делать в этом странном неухоженном месте. Живет тут, скорее всего, какой-то опустившийся бедолага, который и слыхом ничего не слыхивал о Гарри Потере.

На стук долго никто не отзывался, и Малфой уже собрался уходить, когда его острый слух уловил шорох тихих неуверенных шагов. Так мог передвигаться старик, но когда дверь распахнулась, перед Драко оказался еще не старый человек. Впервые за несколько лет Драко испытал такое потрясение. В первую минуту ему показалось, что перед ним стоит профессор зельеварения Северус Снейп. Та же бледная нездорового землистого цвета кожа, те же впалые щеки и худые нервные руки, те же длинные не слишком чистые волосы… Вот только с этого лица из-за стекол очков сияли ничуть не изменившиеся изумрудные глаза. Взгляд их был пуст и равнодушен, но все-таки это был Гарри Поттер.

- Малфой, - Гарри не спрашивал, просто констатировал факт, совершенно спокойно, будто появление бывшего друга и любовника на пороге его дома в вечер перед Рождеством никак не коснулось его души и ничем не удивило.

- Поттер, - Драко в отличие от Поттера понадобилась секунда времени, чтобы обрести дар речи.

- Папа, кто там? – прозвенел испуганный голосок из глубины дома, и из-под локтя стоящего на пороге мужчины вынырнула такая знакомая мордашка. Мальчик сразу узнал свою утреннюю жертву, и глазенки его засветились самым настоящим страхом. В это время Гарри посторонился и, изобразив на губах нечто похожее на улыбку, насмешливо произнес:

- Ну, входи, раз уж пришел.

Драко вошел в маленький, освещенный тусклой, без абажура, лампочкой холл. Потом, следуя за Гарри, прошествовал в гостиную. На всем в этом доме лежала печать запустения и крайнего убожества. Нищета гордо взирала из каждого ободранного угла, из-за каждой старой обшарпанной вещи. Но не только бедностью объяснялось отсутствие элементарного уюта в доме. Драко, в конце концов, не всегда жил в богатом особняке и о бедности кое-что знал не понаслышке. В этом помещении, которое язык не поворачивался назвать домом для семьи, просто не умели или не хотели бороться с разрушением вещей и жизни. На каждом предмете мебели лежал толстый слой пыли, груда тарелок в кухонной раковине была не менее чем недельной давности. В гостиной перед неработающим телевизором стоял колченогий столик, на котором красовалась выщербленная тарелка с бутербродами и чашки с чем-то отдаленно напоминающим чай. По-видимому, это должно было символизировать праздничный ужин.

Малфой оглядывал картину с брезгливостью и невольно избегал касаться чего-то в этом доме.

Из-за спины Драко послышался громкий мальчишеский шепот:

- Папа, кто это? - нотки страха все еще проскальзывали в голосе.

- Мой давний знакомый, - не понижая голоса, все тем же странным насмешливым тоном ответил Гарри.

Внезапно Драко принял решение:

- Собирайтесь, поедем ко мне.

Он не успел еще договорить фразу, как пожалел о своем импульсивном решении, но не брать же свои слова назад?

Гарри несколько мгновений помолчал, глядя на Малфоя с загадочным выражением лица, и вдруг сказал:

- Хорошо, собирайся, Джейми.

Чтобы пожалеть о своем решении ему понадобилось даже меньше времени, чем Малфою.

Драко вышел из дома первым, за ним точно пробка из бутылки с шампанским вылетел Джеймс. Малфой сразу понял, о чем мальчик хочет поговорить, но не смог отказать себе в крохотном удовольствии проучить малолетнего засранца.

- Не рассказывай папе, - тихо и неуверенно попросил Джейми. Его наивные и чистые глаза сияли на открытом и милом личике так ясно, что если бы Драко не познакомился с маленьким мошенником утром, он несомненно поверил бы талантливому театральному представлению.

- И что мне за это будет? - Малфой протянул свою реплику мерзким тоном, в котором с удивлением узнал себя самого в четырнадцать лет. Странный день. Он-то считал, что уже никогда не сможет испытывать сильные чувства. Но сегодняшний день с успехом доказывал обратное. Потрясение от посещения Косого переулка, а теперь ещё и после дома Поттеров, было слишком сильным. Теперь Драко оставалось только удивляться возвращению тех чувств, которые он испытывал в таком далеком детстве. Впрочем, для него это была игра, и он не мог понять, насколько это было серьезно для мальчика. Когда тот осознал, что уловки не проходят на его глазах показались самые настоящие слезы, уж что-что, а отличить истинные соленые капли от притворства Драко Малфой умел. Сейчас не было ничего наигранного в отчаянии ребенка, и невольное слабое сочувствие тронуло очерствевшую душу Малфоя.

- Ладно, по рукам, но только, чтобы в моем доме никаких глупостей, - пробурчал он, кляня себя за идиотское желание пригласить этих чужих людей в свою личную крепость, за то, что он сейчас поддался на уговоры вороватого мальчонки.

Не подозревая о размышлениях непонятного гостя, Джейми радовался тому, что беда миновала и что его ждет какое-то приключение. Он почему-то сразу и безоговорочно поверил Драко, чутьем много пережившего ребенка угадал за внешностью денди себе подобного, не способного на предательство человека.

Чувство подавленного стыда слегка кольнуло Малфоя, когда они подъехали к его особняку. Он не поражал особой внешней роскошью, но было видно, что это дорогой обжитый и удобный дом для одного-единственного человека - его хозяина. Слишком сильный контраст создавало это уютное убежище с домом, из которого он привез Гарри и Джейми. Дверь открыла экономка миссис Томсон. Старая грымза была, как всегда, недовольна, а странного вида гости хозяина заставили её ещё сильнее поджать губы. Но вышколенная прислуга быстро взяла себя в руки и не позволила себе ни одного косого взгляда, а тем более, неподобающего высказывания. А Драко готовился к кошмару совместного ужина, когда молчание будет прерываться пустыми и натужными репликами.

Но все оказалось иначе. Гостиную наполняло ласковое тепло, блики от пламени камина и отблески огоньков свечей плясали на потолке, а звонкий голосок Джейми вызывал уютное чувство семейного праздника. Нелюбезная экономка была тут же приглашена к столу, и уже через десяток минут улыбалась, как любящая бабушка, получившая на Рождество в свое полное распоряжение обожаемого внука, и отзывалась на нежное имя Эви. Драко опять стало слегка стыдно. Женщина вела его дом уже много лет, а он так никогда и не удосужился поинтересоваться ее именем. Легкий непринужденный разговор завязался быстро, и это не было просто сотрясением воздуха, призванным разогнать тишину. Через час мальчик начал клевать носом и почти заснул на столе. Эви с ласковой воркотней повела его в первую гостевую комнату, и Драко с Гарри наконец-то остались одни. Вот тут-то и настигло их ледяное колючее молчание. Два человека, которые когда-то были так близки и которым теперь было нечего сказать друг другу.

Сейчас, когда разговор не отвлекал внимание Малфоя, ему не понадобилось много времени, чтобы заметить до чего странно ведет себя Поттер. Тот не мог усидеть на одном месте и как-то хаотично передвигался по комнате, касаясь пальцами мебели, стен, милых безделушек на полках. Вот Гарри взял в руки довольно ценную антикварную фарфоровую статуэтку, чуть не выронил ее из задрожавших пальцев, поймав только в последний момент каким-то отчаянным движением. А потом повернулся и посмотрел на Драко так, как нашкодивший ребенок смотрит на сурового отца, ожидая вынесении приговора: накажут или нет? Руки Гарри ни на секунду не прекращали суетливых мелких движений.

Внезапно Гарри нарушил тишину:

- Где у тебя туалет?

Даже голос Поттера звучал необычно, будто он заставлял себя шевелить губами и произносить осмысленные фразы. Драко молча открыл дверь комнаты и указал на дверь дальше по коридору. Поттер исчез, а через некоторое время вернулся другим человеком. Уверенные движения, прямая спина, спокойствие и умиротворение, блестящие глаза. Слишком блестящие глаза. И суженные до крохотной, слабо различимой точки, зрачки. Глаза Гарри из-за этого были невероятно красивы. Изумрудная затягивающая бездна.

Драко понял. Понимание ледяным шаром ударило в грудь и захватило душу, не давая думать, чувствовать и позволяя ощущать только липкий холодный ужас. На секунду Драко показалось, что у него отнялись ноги, таким страшным было сделанное открытие. «Вот и острые ощущения», - мимолетно подумал Малфой.

- Ну, и что ты сделал? Нюхнул, укололся? - чужим голосом спросил Драко.

- Догадливый, - тихо пробормотал Гарри, насмешливо сужая глаза за стеклами очков.

Драко одним движением покрыл разделяющее их расстояние и рывком задрал рукав свитера Поттера, не обращая внимания на жалобный треск рвущихся волокон. Цепочка воспаленных старых и новых следов от шприца.

К Драко вернулась способность думать и говорить:

- И это спаситель колдовского мира - волшебник Гарри Поттер, сын легендарного Джеймса, победитель Вольдеморта, – Малфой попытался вложить в свои слова максимальное количество сарказма и презрения. Ему надо было вывести Гарри из себя, заставить разговориться, выяснить, когда началось это саморазрушение. На Драко словно снизошло озарение, и он с удивлением осознал причины такого странного для него самого поведения. Оказывается, в считанные мгновения, прошедшие после страшного открытия, он принял решения вытащить Гарри, помочь тому побороть зависимость.

- Ты действительно не знаешь? - с легким веселым удивлением спросил Гарри.

Теперь он сидел в кресле против Драко в свободной расслабленной позе и с интересом изучал лицо бывшего друга.

- Нет, это удивительно, - Гарри тихонько засмеялся. - Все эти годы, когда я ждал, что ты придешь, ты просто ни фига не знал. Я идиот, – внезапно закончил он, оборвав смех.

- Не знал чего? - недоуменно спросил Драко.

- Я больше не волшебник. Тогда, когда это существо стояло передо мной, я пожелал больше всего на свете, чтобы это все закончилось. Оно и закончилось. Вольдеморт сгинул, вместе со своей темной магией, да и мою с собой прихватил. Так что колдовать я не могу.

Они молчали довольно долго, думая каждый о своем. Наконец, Драко показалось, что он понял, что заставило Гарри стремиться к саморазрушению. Вот только оправдать его он не мог

- И это причина того, что ты, наплевав на собственного сына, посылаешь на хер свою жизнь? - голос Драко был спокоен, но это был обманчивый покой и теперь под тонким налетом манер и цивилизации просыпался воспитанный на улицах зверь.

- Ты-то что можешь об этом знать? – воскликнул Гарри. Успокаивающее в первый момент действие наркотика прекращалось, и он начал приходить во взвинченное состояние. Было похоже, что Поттер собирается закатить настоящую истерику. И Гарри вполне оправдал ожидания Малфоя. Дальнейший его монолог больше напоминал несвязные, слишком эмоциональные выкрики, но разобраться в них все же было возможно.

- Что ты знаешь об этом? Я не был никому нужен до одиннадцати лет. Теперь они говорят, что я был нужен им и тогда. Но я-то этого не знал! А потом я получил в подарок жизнь, магию… Ты наверное не можешь прожить без магии ни одного дня, а представь, что тебе дали подарок попользоваться, а потом отобрали. Без магии, без волшебства… Да и я сам перестал быть им нужен. Когда я из колдовского мира переехал сюда, они даже перестали приходить. Рон, Гермиона, даже Дамблдор. Только Снейп иногда появляется. Представляешь, я благодарен Снейпу! - последняя фраза была сказана с надрывом и готовностью разразится настоящими слезами.

Душа Драко явно стряхивала многолетнее сонное оцепенение. И сейчас он чувствовал, как просыпается острое, невероятно яркое чувство. Слепящая дикая ярость. Ярость на этого мальчишку, который не смог вырасти и теперь с удовольствием мазохиста, упиваясь жалостью к себе, губит две жизни: свою и своего маленького сына.

- Бедный мальчик, - протянул Малфой тоном, который властно вернул обоих мужчин на младшие курсы Хогвартса. По сравнению с экспрессией Гарри голос Драко был ледяным и ядовитым, но то, что скрывалось под этим холодом, Поттер почувствовал даже в состоянии притупленного восприятия реальности, вызванного действием наркотика.

– Ты так страдал… Я сейчас заплачу…

Драко вскочил и, резко оттолкнув ногой стоящий между ними столик, взялся руками за подлокотники кресла Гарри, угрожающе нависая над ним. Гарри смотрел на склонившееся над ним каменное лицо, никак не выдававшее эмоций. Только глаза ощутимо посветлели от бешенства, крушащего этого человека изнутри.

- Ты столько перенес в жизни. Ах, мы опалили свои крылышки, - Драко издевался теперь открыто. – Ах, мы убедились, что мир это не сахарная вата на палочке, а нечто другое, хотя и тоже на палочке.

Лицо Гарри стало беззащитным и по-детски обиженным, но это, как ни странно, только еще больше разозлило Драко.

- Ты так и остался пятнадцатилетним мальчишкой, - презрение в голосе Драко было почти материальным.

- А ты? – тоненько выкрикнул Гарри. – Слизеринский принц… Всю жизнь ты только берешь. Живешь в чистом уютном доме, набитом деньгами и красивыми безделушками. Наверное, на те деньги, которые ты заплатил за вот эту нелепицу, мы с Джейми могли бы жить не один месяц. За пятнадцать лет ты ни разу не поинтересовался, как там у меня дела. Просто в один прекрасный день оказался у моего порога и облагодетельствовал «бедных родственников».

Эти слова заставили Драко полностью утратить контроль:

- Я за пятнадцать лет ни разу не поинтересовался тобой? А ты? Ты представляешь себе, как жил я? Да, конечно, я не знаю настоящей жизни… Где уж мне… Зато ты у нас все знаешь, все видел, пережил! Ты, наверное, хорошо представляешь себе каково это - стоять возле гроба отца, а на следующий день быть свидетелем новой свадьбы матери? И, конечно, ты много раз испытывал тот ужас, когда твою руку ловят в чужом кармане, и ты заранее сжимаешься, прикрываешь свободной рукой голову, понимая, что сейчас будут бить и молишься лишь об одном, чтобы быстрее закончили? А на следующий день со сломанными ребрами, которые противно скрипят при ходьбе, все же тащишься на улицу и вновь суешь руку в чужой карман потому, что хочешь жрать? А ты видел, как красива алая бахрома крови на шее врага? Или ты знаешь, как приятно, когда незнакомые мужики и бабы лапают тебя, просто потому, что им понравилась твоя тощая задница, а ты просто официант в грязной забегаловке и их мимолетная игрушка? И ты закрываешь глаза и уговариваешь себя потерпеть, чтобы побольше дали на чай. А может ты знаешь о чудных ощущениях, когда близкий, родной человек вопит от боли и умоляет тебя убить его? Или ты знаешь, каково засыпать в теплых объятиях живого существа, а просыпаться в уже окостеневшем ледяном кольце, из которого даже не сразу можешь вырваться?

Жизнь за гранью не может вытравить в душе того, что составляет ее сущность. Наркоман, опустившийся человек Гарри Поттер притянул к себе успешного и богатого Драко Малфоя, усадил на колени, обнял, отдавая трясущемуся от избытка эмоций другу свое тепло, и успокаивающе погладил светлые волосы, изгоняя тяжелые воспоминания. А Драко впервые чувствовал себя дома в собственном благоустроенном жилище.

book.gif

- Малфой, подвинься.

- Что?.. Ты…

- Если бы ты научился договаривать фразы, ты мог бы сойти за умного.

Молчание заполнило комнату. Но совершенно не то умиротворенное молчание, которое устанавливается между двумя любящими людьми в темноте, когда голова одного лежит на плече другого. Тишина была напряженной, ее хотелось потрогать и прогнать, но она, тем не менее, была фактом, с которым не было сил бороться ни у одного из мужчин.

- Гарри, я не хочу так.

- А как ты хочешь?

- Я хочу, чтобы ты был трезв, чтобы сознавал к кому приходишь.

- Ах, сознавал, - голос Гарри горек и насмешлив.

Заскрипели пружины, Гарри сел на кровати. Драко даже не открыл глаз.

- Сознание - такая странная вещь, - Гарри говорил задумчиво, но в голосе звучала какая-то непонятная печаль, почти отчаяние.

- Ты требуешь, что бы я сознавал… А я долгие годы учился совсем другому. Не сознавать, фантазировать. Долгие годы – только молчаливые любовники. Ни слова, ни стона, чтобы удерживать фантазию. Я ведь любил тебя тогда. Так любил… Ты был моим небом. После того как ты ушел, я бросил квиддич и уже никогда не садился на метлу. Ты был моим единственным другом. Ты не знал и этого тоже, правда? Когда мы начали встречаться, я разругался из-за этого с Роном и Гермионой, и уже никогда наши отношения не стали прежними. И ты был моей магией. На следующий день после твоего исчезновения мне перестали удаваться некоторые заклинания, которые ранее я исполнял с легкостью. Когда я потерял тебя, я потерял сразу слишком многое, я так уже и не смог стать тем Гарри Поттером, которым делал меня ты, твоя любовь, твоя ненависть, твоя язвительность. Я должен сознавать? Что? Что это ты? Мерлин, да как же ты не понимаешь? Много лет каждый мужчина и каждая женщина в моей постели были тобой.

Каждое отчаянное слово больно било по обнаженным нервам Драко. Не в первый раз он подумал о том, что совершил ошибку, когда ушел. Но раньше он сожалел только том, что перенес сам, теперь со страшной ясностью он увидел опустошенную душу Гарри, который когда-то давно поверил в то, что любовь – это навсегда. И тут же услужливая садистка-память, подкинула воспоминание о фотографии, прикрепленной к роскошному дорогому зеркалу в комнате женщины, которая только так могла видеть свою семью. Он ошибся даже по отношении к матери. После смерти Люциуса он понял, как неправильно судил об отце и его чувствах, почему же он тогда так уверенно решил, что понимает мать, Гарри?

Мать… Интересно, а мать Джейми?

Гарри словно прочитал его мысли, и Малфой поразился глубине понимания, которая начала устанавливаться между ними.

- Мать Джейми… Ты знаешь, я ведь не помню ее. Совсем. Потом мне сказали имя – Сильвия Хоулл, но лицо я так и не смог выудить из памяти. Тогда, после Вольдеморта… Я не сразу понял, что потерял. Это происходило постепенно. Еще некоторое время я был одним из самых сильных волшебников мира. Их было так много. Женщины, мужчины. Всем хотелось урвать кусок победителя. Она была одной из них. И ей хотелось ребенка от великого мага. Потом, когда выяснилось, что магические способности я потерял, а ребенок, возможно, будет сквибом, она просто сдала новорожденного в первый попавшийся приют. Я и не знал ничего о нем. Его как-то обнаружила эта проныра Скиттер. На следующий день в газетах опубликовали фотографию Джейми. И статью под заголовком: «Сын Гарри Поттера воспитывается в маггловском приюте!!! Поттер бросил своего ребенка!!!». Я к тому времени не выписывал колдовскую прессу, но сюда аппарирорвал злющий, как черт, Снейп и сунул мне этот пасквиль под нос. Растерялся я тогда ужасно. Не знал что делать. Дамблдор все решил за меня. Он забрал Джейми из приюта и помог мне оформить опекунство. Кажется, он надеялся, что Джейми сможет помочь мне обрести смысл жизни. И он помог, правда не надолго, пока я не выяснил, что совершенно не умею воспитывать детей… Просто не умею, не знаю, как это делается. Он так и рос между двумя мирами, пропадал в Сохо, в Косом переулке. Пойми, я люблю его очень, но отец из меня никудышный.

Драко понимал всю истинность последнего утверждения. Даже он, Драко Малфой, был лучше подготовлен к отцовству. Потому, что в его жизни были Люциус, который дул на разбитую коленку и Винс, который просто любил его, ничего не требуя взамен. У Гарри не было никаких воспоминаний о собственной семье, и он никак не мог подарить Джеймсу семейный уют.

- Гарри, позволь помочь тебе, - голос Драко был спокоен, но было в нем скрытое напряжение, которое выдавала едва заметная дрожь.

- Помоги мне, Драко, - тихий-тихий ответ.

Гарри был так близко, и так просто было обнять его и поверить, что этим можно защитить от всех невзгод.

Драко касался Гарри, словно слепой, который хочет наощупь почувствовать лицо любимого. Он легко обвел кончиками пальцев контуры лица, не минуя слишком острых скул и впалых щек, пробежал по чуть вздрагивающим губам, дотронулся до плотно зажмуренных век… Он словно хотел прогнать призраки прошлого, дать Гарри то, чего тот был лишен так долго. И конечно он не произнес трех заветных слов. Слова даны, что бы врать и скрывать мысли, а длинные, чуть трясущиеся пальцы не могли скрыть нежности и любви.

- Драко?

- Заткнись, Поттер.

Ну, Поттер и заткнулся.

book.gif

Драко встал рано утром и спустился в гостиную.

Маленькая съеженная фигурка на подоконнике. После проведенной с Гарри ночи, Драко не хотелось ругаться с его сыном, но отношения выяснить все же было нужно. Он подошел и сел рядом с мальчиком на подоконник. Сейчас он пытался вспомнить все, что ему когда-то говорили Люциус и Винс, но память, всегда такая услужливая, сейчас отказывалась выдавать информацию. Драко облизал пересохшие губы. Мерлин! Это он вчера думал, что подготовлен к роли отца? Джейми поднял глаза и все то, что казалось таким тяжелым, стало еще более невозможным под настороженным взрослым взглядом.

- Джеймс, - строгого тона не получилось, - почему ты воруешь?

Драко решил не ходить вокруг да около, да и не ему же, в самом деле, было осуждать ребенка.

Во взгляде зеленых глаз загорелся вызов, но Джейми как-то сразу понял, что ни ругать, ни читать ему нотации никто не собирается, и ответил честно, как и вчера, интуицией ребенка улицы угадывая в Драко понимание.

- Папа старается, очень старается, но нам все равно не хватает денег. А вечерами он так устает, что ничего не замечает.

Вчерашняя злость на Гарри вернулась. Умудрившийся остаться наивным мальчик не понимал причин хронического отсутствия средств к существованию и причин вечерней усталости отца. Он только видел, как плохо они живут, и пытался решить проблемы доступными ему способами.

- Как… - в горле у Драко запершило. От ответа на следующий вопрос зависело очень многое, и ему пришлось прокашляться и взять себя в руки.

- Как давно ты воруешь?

Джейми опустил глаза и неохотно пробормотал:

- Не очень давно. Несколько месяцев.

У Драко от облегчения чуть не подкосились ноги. Несколько месяцев – это не опасно, привычка к легким деньгам еще не успела сформироваться, да и добыча вряд ли была такой уж легкой.

- Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал. С сегодняшнего дня вы с отцом некоторое время поживете здесь, и я хочу, чтобы ты дал мне слово больше не воровать.

- Здесь? Мы будем жить в этом прекрасном доме? - в глазах Джейми зажегся восторг, он пытливо взглянул на Драко, ожидающего ответа, и звонко и четко сказал:

- Если ты поможешь папе, я никогда не буду больше воровать…

Потом мальчик внезапно ткнулся лбом в плечо Драко и заплакал. Тот растерялся и неловко положил руку на затылок ребенка, ощущая ладонью колкость коротко остриженных тоненьких волос. Джейми был худеньким, и руки Драко, которые гладили его плечи и спину ясно чувствовали каждую косточку, остренькие лопатки слегка вздрагивали от неслышного плача, и в душу мужчины прокралась и улеглась там, словно хозяйка, острая щемящая нежность. Малфой внезапно пожалел, что у него нет детей.

book.gif

Эта комната была почти такой же роскошной, как и каждое помещение в доме Драко Малфоя. Единственное отличие состояло в том, что дверь в нее была обита сталью, и в нее был врезан крепкий замок. А еще на окнах были установлены крепкие решетки. Добровольная тюрьма для Гарри Поттера.

Драко устроил Джейми в очень хорошую частную школу. Конечно, была уже середина года, и обычно в это учебное заведение не принимали детей, ранее обучавшихся лишь в муниципальных школах, но для Гарри Фоулта сделали исключение. Правда, Джейми забавно сморщил нос, когда Драко начал намекать на необходимость нанять ему репетиторов, но Малфой всегда отличался умением настоять на своем, и несколько высокооплачиваемых преподавателей в течение пары недель весьма упорно заставляли свободолюбивого мальчишку подчиняться правилам. В итоге оказалось, что подросток любит учиться и находит в этом странное и непонятное как для Гарри, так и для Драко удовольствие. Да и протестировавший знания Джеймса Поттера преподаватель, остался крайне доволен их уровнем. Что касается манер, то в школе практиковалась свободная система воспитания и, хотя от детей и требовали соблюдения определенных правил, они были вполне разумными. Джейми ехать сначала не хотел. Он никогда не расставался с отцом надолго и боялся новой, такой похожей на взрослую, жизни. Но мальчик любил учиться и перспектива порыться в библиотеке, чей возраст насчитывал более сотни лет, могла соблазнить маленького умника на что угодно.

- Ты уверен, что его мать не Грэйнджер? - неловко пошутил Драко в тот вечер, когда Джейми покинул дом.

Гарри только рассеянно улыбнулся, не обращая внимания на то, что шутка была, мягко говоря, неудачной и тихо проговорил:

-Сегодня начнем?

- Да, - быстро и твердо сказал Драко, стараясь излучать уверенность, которой, на самом-то деле, не испытывал.

Это был первый день, который Гарри Поттер провел в комнате с крепкими замками и решетками на окнах, которая хотя и не была формально тюрьмой, но фактически таковой являлась.

Драко прочитал десятки книг по вопросам абстиненции, но все равно не был уверен в том, чего им стоило ждать. Все зависело от организма Поттера. Два первых дня очищение организма от отравы проходило довольно легко. Гарри чувствовал себя, конечно, плоховато, но вполне терпимо - он даже смог скрыть свое состояние, спуститься в столовую и под грозным взглядом миссис Томсон без аппетита поковыряться в тарелке с ужином.

Малфой начал уже расслабляться, надеясь на лучшее, но все-таки тщательно запирал дверь комнаты-камеры Гарри, уходя на ночь. Когда наутро третьего дня он повернул ключ в замке, его чуть не стошнило от ужасного запаха, стоящего в комнате. Рвота и пот. А еще, чуткое обоняние человека много повидавшего в жизни, хорошо улавливало запах страха и ожидания. Поттер сидел на кровати, обхватив колени руками, и его непрерывно сотрясала мелкая дрожь. Пальцы были стиснуты настолько крепко, что под ногтями выступили белые полосы. Гарри медленно поднял голову, и на Драко посмотрели совершенно больные жалкие глаза:

-Ты… Ты принес мне что-то?

Малфою стало холодно от этого хриплого голоса и просящего тона.

- Гарри…

- Нет, нет, я уже здоров, - нарочито бодрый голос. Глаза Гарри теперь хитро блестели.

- Мне нужно только проверить… Одну дозу, только чтобы проверить, что я могу удержаться. Не надо героин. Пусть будет кока.

Гарри с надеждой заглядывал в лицо Драко.

«Драко, последний раз, потом будем колоть по графику… - заполнил память Драко просящий голос Винса. Те же интонации, то же жалкое просящее выражение…

- Пусть не кока, тогда долофин, это же не наркотик, заменитель, его даже в клиниках дают, - прорвал пелену воспоминаний голос Гарри.

- Нельзя, - ласково сказал Малфой, погладив Гарри по плечу.

Поняв, что он не перехитрил невольного тюремщика, Гарри откинулся на подушку. Теперь он тяжело дышал и постоянно резкими движениями менял положение тела, словно пытаясь убежать от терзающей его боли. Он снова сел, потом вскочил, сделал несколько кругов по комнате, наталкиваясь на вещи и не замечая ушибов. Он словно забыл о присутствии в комнате постороннего. Смотреть на эти метания было невыносимо.

Гарри вновь сел на кровати, обхватил руками колени и стал покачиваться, плотно сжав губы, чтобы не пропускать звуков. Драко протянул ему стакан воды. Глаза Гарри зло блеснули, и он резким движением выбил его из руки Малфоя. Драко смотрел, как на бежевой стене образуются темные мокрые потеки.

- Воду, водичку, - почти пропел Гарри. - Ты даешь мне водичку… Ты ведь знаешь, что ты должен мне дать, – теперь это был вкрадчивый шепот, но в нем проскальзывало с трудом сдерживаемое напряжение.

Не дождавшись ответа, Гарри снова вскочил и возбужденно закружил по комнате. Потом он сполз по стене и, прикрыв глаза, устроился на полу в самом темном углу комнаты.

- Ты должен выпустить меня отсюда, или я умру. Мне плохо, Драко, ты должен мне помочь.

«Ты не сможешь повредить мне ничем, а мне так больно…», - вновь пришло страшное воспоминание.

Мерлин, за что? Ну, за что же? Почему он снова должен проходить через все это?

Когда Драко заговорил его голос звучал почти равнодушно и даже чуточку насмешливо:

- Умрешь, конечно. Когда-нибудь. Но не сейчас. И я тебя не выпущу.

- Тогда уходи сам, просто оставь меня в покое, дай мне умереть в одиночестве.

«Я не хочу видеть никого, ты должен уйти, оставь меня в покое». Темный маленький кружочек такой невинный, но уже готовый выпустить маленькую смерть… Не смотреть на худые слабые пальцы, которые расположились так близко возле курка. Они дрожат так заметно, что если Винс не удержит….

- Нет, - твердое, словно выстрел и такое же короткое слово.

«Пошел ты, Поттер, у Винса хоть веские аргументы были. Револьвер, например. Ты-то чем можешь меня испугать?»

Драко принес из прилегающей ванной комнаты ведро и швабру и начал ловко приводить в порядок комнату. Странный человек Драко Малфой. Он вновь решил остаться.

Неделя бессонных ночей, неделя криков, требований и просьб, неделя, когда Поттер то впадал почти в трансовое состояние и не реагировал на внешний мир, то начинал биться в жесточайшей истерике, и тогда только обнимающие его руки Драко могли принести хоть чуточку покоя в его жизнь.

За эти дни Малфой оценил насколько он все-таки умеет собирать вокруг себя преданных и странных людей. Никто, ни приходящая уборщица, ни садовник не сказали ни слова о доносившихся из-за зарешеченных окон криках. Миссис Томсон тоже не требовала объяснений, а когда Драко, движимый слабым ощущением долга попытался рассказать ей, она произнесла почти не разжимая губ:

- Вы не обязаны мне ничего объяснять.

После этого суровая женщина, не сменив каменного выражения лица погладила хозяина по плечу. От мимолетной ласки человека, который много лет жил с ним, но всегда придерживался расстояния, у Драко стало ощутимо легче на душе. А чувство, что он не должен объясняться и его понимают без слов, было таким сильным и дарило надежду.

Только одно явление настораживало Драко – он не раз пытался воспользоваться недавно купленной волшебной палочкой, но палочка, которая так сильно откликнулась на его прикосновение в лавке Олливандера, теперь была почти бесполезным куском дерева. Вылечить Гарри от зависимости с помощью магии было, конечно, нельзя, но залечить страшные загноившие раны на местах уколов на предплечьях и между пальцами было вполне возможно. Драко удалось это не сразу, и только с третьего раза ранки начали неохотно затягиваться. Но думать над странным явлением не было ни времени, ни сил.

И все-таки они выдержали.

book.gif

Несколько совершенно упоительных месяцев, стали лучшим временем в жизни как Драко, так и Гарри.

Когда Драко предположил Гарри работу в своей фирме, тот только сердито блеснул глазами и сказал:

- Я буду жить в твоем доме, но не на твоем содержании, - и устроился в строительную фирму плотником. Физический труд помог Поттеру быстро окрепнуть, и у приехавшего на пасхальные каникулы Джейми радостно загорелись глаза, когда он увидел, как хорошо выглядит отец. Гарри не стал обрезать длинные волосы и теперь, при соответствующем уходе, они блестели, как вороненая сталь. Было видно, что человек этот счастлив, хоть он и шел к своему счастью тяжелым путем.

А Драко обрел покой. Он забросил все свои экстремальные развлечения и ежедневно спешил домой. Не только к Гарри. Как-то очень незаметно миссис Томсон, ранее бывшая лишь наемной прислугой, стала членом семьи, милой тетушкой Эви. А уж если из школы приезжал Джейми, возвращение с работы домой становилось праздником. Драко Малфой привязался к чужому ребенку быстро и сильно.

book.gif

В фиолетовом мареве сумерек зелень сада казалась темной и сочной, а утонувший в ней дом сказочным замком, в котором живут непостижимые волшебные существа. Отдаленный от центра квартал спал, и ни один неловкий, чужеродный звук не нарушал его умиротворенной тишины и покоя его жителей. Звезды над крышами подмигивали тепло и дружелюбно, распространившийся вокруг упоительный тонкий аромат маттиол настроил Драко на лирический лад. Неожиданно он почувствовал себя отцом семейства, задумавшим сделать сюрприз родным внезапным возвращением. Они спят, но стоит ему только сделать несколько шагов по поскрипывающим половицам холла, как к нему в объятия взлетит легкий, как перышко и чуть вздрагивающий от восторга мальчишка - его сын. И в лицо будут смотреть очумевшие от неожиданного счастья глаза, с детским непосредственным предвкушением подарков… Странное ощущение овладело Драко Малфоем, одиноким волком, который умел выживать, но не умел радоваться тому, что выжил. Казалось, стоит протянуть ладонь и в нее упадет звезда счастья, теплая и трепетная. Тогда можно будет сомкнуть пальцы и уже никогда не выпускать небесную странницу, сохраняя это ощущение счастья и покоя навсегда.

Драко очень осторожно открыл дверь и прокрался по темному холлу так, что не раздалось ни единого звука. Он вернулся домой и не хотел будить своих родных. Старательно передвигаясь на цыпочках, он подошел к двери комнаты Джейми. Помещение наполняло сонное, спокойное дыхание ребенка и запахи, какие-то особые ароматы свойственные детству, которые поселились здесь совсем недавно, но уже вполне освоились. Мятные леденцы? Фруктовая жвачка? Запах кожи нового футбольного мяча?

Драко неслышно подошел к кровати Джейми. Мальчик спал на животе, широко раскинув руки, словно в полете; темные волосики топорщились на макушке, длинные ресницы, веером лежащие на скулах, чуть вздрагивали. Видимо сорванец вновь переживал приключения, наполнявшие день. Ладонь Драко пробежала по спутанным черным прядям. Джейми не открыл глаз, но глубоко, облегченно вздохнул и сонным невнятным голосом пробормотал:

- Папочка, я тебя люблю…

- Я тебя тоже, - автоматически ответил Драко, лишь мгновение спустя сообразив, какие собственно слова произнесли его губы. Драко Малфой вновь признался в любви. Треснула так давно возведенная вокруг души ледяная корка, стало тепло и немного больно, словно соленые пальцы коснулись старой, уже заживающей раны. Драко, улыбаясь, вышел из комнаты Джейми и заглянул к Гарри.

Темно и тихо. Слишком тихо. Не было слышно звука дыхания спящего человека, не было какого-то особого ощущения присутствия в помещении живого существа. Комната была пуста. Все воскресшие теплые чувства, сменились глухой тревогой, которая властно сжала сердце в своей жесткой руке.

Драко пытался уговорить себя, что Гарри вышел на кухню, что ему не спалось и он пошел смотреть телевизор в задней комнате, чтобы не разбудить сына, но в душе уже знал, что что-то случилось.

Он распахивал двери судорожными рывками. Гостиная, задняя комната, кухня, ванная комната…

Ванная комната…

Картина, которую Драко Малфой охватил одним быстрым взглядом, тут же плотно заняла свое место среди самых тяжелых, самых страшных воспоминаний. Как раз между иссиня бледным лицом Люциуса, лежащего в гробу, и костлявым телом Винса, холодеющего в руках…

Кафель, которым были выложены стены, уже не блестел чистотой, его изуродовали брызги и потеки, слишком яркие на фоне снежной белизны изразцов. Трясущиеся руки наркомана не сразу попали в вену, понадобилась не одна попытка. И кровь тонкой, но сильной струйкой брызгала во всех направлениях.

Гарри сидел на полу, опираясь на стену затылком; рядом с безвольно висящими вдоль тела руками валялся пластиковый шприц, кусок резинового жгута, закопченная ложка. И надорванный пакетик с белым порошком. Новый багровый синяк на предплечье, прибавившийся к цепочке застарелых уколов. Белое бессмысленное лицо с открытыми глазами, мертвыми и блестящими, как идеальное зеркало, отражающими свет вмонтированных по углам светильников. Легкая улыбка, и струйка слюны, стекающая из уголка губ… Гарри был счастлив в своем мире грез.

Драко Малфой обессилено сполз по стене на пол, рухнув рядом с другом. Он нежно обхватил плечи Гарри и бережно, словно стараясь не вывести того из отрешенного забытья, положил его голову с растрепанными темными волосами себе на плечо. Длинные тонкие пальцы зарылись в черные пряди, ласково перебирая их, теребя. Щекой Драко коснулся макушки Гарри и замер, бормоча что-то бессмысленно ласковое, что все равно не касалось слуха пребывающего в каком-то ином измерении мужчины. Малфой не знал, сколько они так сидели, он знал только, что во рту было солоно от слез, которые так и не потекли по щекам. Долго, наверное, ибо когда Драко, проявив неожиданную силу, нес Гарри на руках в его комнату, в окна уже хмуро заглядывал рассвет. Он бережно уложил Поттера в его постель, тщательно прикрыв того одеялом, будто это имело какое-то значение. Потом, двигаясь с размеренностью и автоматизмом машины, Драко привел в порядок ванную.

Вернувшись в свою комнату, он рухнул одетым на постель и, вопреки ожиданиям, крепко и без сновидений уснул. Измученный, уставший от слишком сильных эмоций организм, просто милосердно выключил сознание.

book.gif

Когда Драко довольно поздно появился на кухне, миссис Томсон уже повезла Джейми в магазин, а за стойкой хозяйничал пришедший в себя Гарри. Поттер не обернулся на звук шагов, но по тому, как напряглась его спина, Драко понял, что тот знает, какую сцену застал вчера Драко.

Гарри налили себе чашку кофе из кофеварки, оставив достаточно и для Драко, и вопросительно посмотрел на стоящего в дверях мужчину. Малфой коротко кивнул, и когда темная как горячий асфальт жидкость полилась в чашку, вновь поразился глубине проскальзывающего иногда между ними взаимопонимания. У них есть все – привязанность, взаимопонимание, а вот будущего у них нет. Гарри сорвался, это значит….

- Я сорвался, - спокойно произнес Поттер. Драко поднял голову. Гарри смотрел на него совершенно ясными и все понимающими глазами. Слова были излишни. Гарри Поттер и сам понимал, что второго выхода из пике он просто не выдержит. Драко вновь опустил глаза, пристально глядя в чашку и полностью сосредоточившись на процессе отхлебывания огненного напитка и глотания. Лишь бы не думать.

- Возьми, - Гарри протянул Драко толстый и длинный конверт со штампом какой-то нотариальной конторы.

- Что это? - похолодевшими губами пробормотал Драко, уже догадываясь, но все еще отказываясь верить.

- Я оформил у нотариуса бумаги на опекунство над Джейми. Пусть он останется с тобой. Я уеду и сменю имя. Если мне удастся выжить… Что ж, тогда я вернусь.

book.gif

Тихий дом, маленькая фигурка на подоконнике. Большой рюкзак рядом с ней.

- Джейми…

- Я пойду искать папу.

Как дрожат твердые мальчишеские губы…

- Но ведь он не хотел…

- А я все равно буду его искать. Ты – хороший, ты не будешь меня удерживать, правда?

- Не такой уж я хороший, мальчик мой. Обливиате.

book.gif

Утром Джейми без разговоров уехал в школу. Драко тщательно отобрал те воспоминания, которые удалял из памяти ребенка. Отец в памяти Джейми остался, но вот о своем желании ехать его искать он забыл совершенно. То, что сотворил с ребенком Малфой, больше походило на применение Империуса, но было ненаказуемо. Совесть Драко молчала. Палочка слушалась его с большим трудом, но все-таки дело было сделано. Мальчик останется с ним без всяких ненужных волнений, а уж он-то сделает все, что бы Джейми был счастлив.

Звонок во входную дверь заставил Драко Малфоя вздрогнуть.

На пороге стояли растерянный директор Хогвартса Альбус Дамблдор и хмурый декан Слизерина Северус Снейп.

Несколько минут трое мужчин просто стояли, глядя друг на друга, пригвожденные к месту чувством полной беспомощности перед судьбой, придавленные ощущением собственной вины. Не заметили, не остановили, не спасли.

- Гарри послал нам письмо… Мальчик… Джейми… Я возьму его в Хогвартс, - растерянно проговорил Дамблдор. - Сделаю то, что в свое время не сделал для Гарри, воспитаю его сам.

- Мальчик останется со мной, - холодно и равнодушно сказал Малфой, не отводя глаз.

- Я глубоко уважаю того человека, которым вы стали, но вынужден настаивать на своем решении.

- Гарри уже передал мне опекунство, - слова Драко прозвучали совершенно буднично, но на Альбуса Дамблдора они произвели впечатление прямого удара в челюсть. Это было поражение, полный нокаут. Он так надеялся хоть чем-то искупить свою вину перед Гарри.

На губах Снейпа мелькнула слабая довольная улыбка.

book.gif

Драко смотрел, как сгорбленная старческая фигура медленно бредет по садовой дорожке в сторону ворот. Ему не терпелось и самому покинуть этот дом, переполненный воспоминаниями и создать для Джейми уголок детства, счастья, чего-то такого, что принадлежало бы только им двоим. Для сына Гарри.

Нет, для своего сына.

- Мистер Малфой!

Высокая тонкая фигура в черном развевающемся плаще, как всегда материализовалась за спиной с бесшумностью привидения.

- Мистер Малфой, возьмите это.

Маленькая элегантная подвеска на длинной серебряной цепочке закачалась в бледных пальцах.

– Это портключ. Вы всегда можете активизировать его. И оказаться в моем доме. Если будут нужна помощь или убежище.

- Спасибо, - декан Слизерина всегда мог удивить неожиданным поступком. - Спасибо, но нет. Если колдовской мир мог допустить, чтобы с Гарри случилось подобное, то этот мир не так уж хорош для его сына, - голос Драко звучал почти вызывающе. Сегодня утром он хотел повторить свой поступок шестнадцатилетней давности и сломать волшебную палочку. Он долго сидел возле камина в гостиной, крутя в руках тяжелый полированный кусок дерева и не ощущая от него никакого отклика. И только воспоминание о старом мастере, ощущающем смерть каждой палочки, изготовленной его руками, как свою собственную, остановило его. Но он твердо решил никогда больше не прибегать к волшебству и не обучать ему Джейми.

- Не принимайте поспешных решений, - голос Снейпа был почти нежен - так мог бы говорить с повзрослевшим сыном Люциус - длинные пальцы легли на рукав куртки Драко. Этот голос, этот неожиданный жест, выражающий расположение, почему-то тронули Драко и заставили прислушаться к словам учителя.

- Не спешите что–то запрещать, предоставьте младшему Поттеру возможность решать самостоятельно. Вполне достаточно того, что его отцу никто не предоставил такого права. Именно этим мы все совместно загубили его жизнь.

- Гарри - ваш сын? – внезапно решившись, спросил Малфой.

Снейп даже слегка отшатнулся:

- С чего вы взяли такую ерунду? – быстро спросил он, и на тонких губах мелькнула гримаса отвращения.

- В последние годы он был очень похож на вас, - пробормотал смущенный Драко.

Снейп хмыкнул, а затем сказал неожиданно серьезно и мягко:

- Такое с людьми делает не родство. Такое сходство – подарок судьбы. Вернее – ее клеймо.

В этом ответе было, конечно, больше вопросов чем разгадок, но Драко не стал требовать объяснений. Снейп быстро нагнал директора Хогвартса и взял его под руку, явно поддерживая старика.

Драко Малфой молча смотрел, как уходят из его жизни эти люди, а потом медленно повернулся и вошел в дом, в котором отныне им с Джейми и Эви предстояло жить без Гарри.

Внезапно по двору пронесся сильный порыв ветра, и зазвенели разбитые стекла.

Драко метнулся в гостиную.

На ковре сидел Джеймс Поттер, держа в руках волшебную палочку, купленную Драко в Косом переулке. Вокруг его руки распространялось мощное белое свечение, а его лицо сияло восторгом открытия и ощущением силы. Драко бессильно привалился к двери комнаты.

Что он знал о волшебных палочках? Ничего.

Он только понимал, что эта cемнадцатидюймовая палочка черного тиса с шерстью единорога проделала длинный путь к своему хозяину. К Джеймсу Поттеру. Именно к мальчику она шла, именно его магию она почувствовала в Драко, который в тот момент не знал даже о существовании ребенка.

Что мы знаем о волшебных палочках? Ничего.

book.gif

Гарри Поттер так никогда и не вернулся.

book.gif

Обсуждение на форуме