Поцелуй Смерти

Автор: Хомячок
Pairing: Гарри/Драко
Рейтинг: R
Жанр: angst
Summary: Через десять лет после окончания Хогвартса Гарри получает письмо о встрече выпускников. Он едет туда с единственным желанием – испытать все то, что раньше приносило ему счастье. Но там не оказывается самого главного…
Disclaimer: все персонажи принадлежат Дж. К. Роулинг. Я ни на что не претендую.
Размещение/архивирование: с разрешения автора
От автора: этот фанфик посвящается замечательному крысенку по имени Кирилл, который был мне настоящим другом - самым лучшим из многих.

Пролог

Cogitationis poenam nemo patitur
Никто нe должен терпеть наказание зa мысли
(
Ulpianus) (Ульпиан)

Я хотел спросить тебя. Счастье… Было ли оно в нашей жизни, или мы просто придумали его, потому что так было легче нам обоим? Ты, наверное, не помнишь – да и зачем тебе? – как все началось. Но, как это ни странно, я помню все… Мне что-то напоминает эта фраза, но это сейчас вовсе не важно. Важно другое – что случилось? Ты как-то сказал мне, что любишь отгадывать загадки, и сейчас я задам тебе непростой вопрос, но ты, увы, не сможешь ответить на него. «Почему?» Нам не суждено узнать ответ на этот вопрос, а ведь как часто мы спрашивали друг у друга, что случилось, что же помешало нам с тобою быть вместе. Не говори мне, что это потому, что ты Малфой – сын Пожирателя Смерти, надежда Волдеморта; а я - Гарри Поттер – Мальчик-Который-Выжил, враг Темного Лорда. Не говори, что не хочешь снова услышать, как все было. Я расскажу тебе, может, это поможет нам понять, что мы сделали не так…

Встреча выпускников? По лицу Гарри скользнула мимолетная улыбка, и он снова пробежал глазами строчки письма из Хогвартса.

«Приглашаем всех выпускников 1998 года на памятную встречу, которая состоится 17 февраля 2008 года.

С уважением, Минерва МакГоннагал».

Оказывается, профессор МакГоннагал все еще работает в Хогвартсе. Гарри она всегда казалась неотъемлемой частью замка, но ведь прошло десять лет с тех пор, как он окончил школу.

Как все это было давно…

Десять лет пролетели как во сне, но все это время Гарри казалось, что время не идет, а стоит на месте. После окончания школы он вернулся к Дурслям и, увидев их кислые лица, предпочел уехать рано утром на следующий же день. Он не жалел об этом – наоборот, это было его мечтой с самого детства. Но жить одному оказалось не так то просто. Гарри снял комнату у одной магглы-старушки и устроился на работу в соседний магазинчик. Денег на собственную квартиру ему пока не хватало. Вместе с этим Гарри готовился к экзаменам в Высшую Школу Авроров.

Он поступил. Но на первом курсе снова встретился с Волдемортом и наконец победил. Но эта встреча в какой-то степени нанесла урон его карьере – Гарри понял, что вовсе не хочет работать в Министерстве Магии… Чего он точно хочет, он так и не решил, зато оставил волшебный мир, ради простой жизни, которую с недавнего времени считал предпочтительней. Нет, Гарри вовсе не бросил магию, просто он больше не хотел жить прежней жизнью… слишком много воспоминаний.

Так и прошли эти десять лет в постоянных скитаниях, поисках развлечений и чего-то нового. Если Гарри спрашивали, чего он ищет, то он отвечал, что ищет себя, только пока не нашел. Видимо, слишком далеко он зашел в своих поисках, или просто не существует на свете того, что принесет ему настоящее счастье. Ищет он кого-то или что-то? это еще загадка, которую предстоит разгадать. А пока не стоит стоять на месте…

Гарри помнил, как он скучал, уезжая из Хогвартса, как обошел весь замок, все знакомые кабинеты, но так и не нашел слов, которые смогли бы выразить всю его любовь к этим местам. Он так и не смог ничего сказать на прощание, потому что в горле словно застрял комок.

С Роном и Гермионой Гарри редко виделся после окончания школы, со временем все реже и реже. А в последние два года лишь переписывался. Когда-то ему казалось, что они будут дружить всегда, но трудно поддерживать связь, если живешь далеко не близко от этого человека и не можешь баловать себя и его частыми визитами.

Мысли Гарри вновь вернулись к письму из Хогвартса. Кто-нибудь поедет? Это неважно. Вопросов нет – он поедет. Может, ему был нужен лишь стоящий предлог, чтобы бросить все свои дела и поехать в место, где его всегда ждут, где ему всегда будут рады. Все, разве что, кроме Снейпа.

Еще пять дней. За это время ему нужно будет узнать, когда отправляется поезд в сторону Хогвартса, и закончить все свои дела.

Гарри бросил письмо на груду книг и тетрадей, сваленных на столе. Все эти десять лет он жил в ужасном беспорядке, так как стерильная чистота, которую наводила в доме тетя Петунья, ему успела порядком надоесть. Убирался Гарри лишь изредка, не утруждая себя вытиранием пыли и чем-то еще, подобным этому. Теперь он жил один, а значит, никто больше не будет доставать бесконечными упреками.

… Кошмары. Они снились ему слишком часто. Это ненормально. Он знал это, но сделать ничего не мог. Странно, что он вообще еще жив. Хотя, это еще очень большой вопрос. Достаточно одного взгляда на него, чтобы дать диагноз его состоянию – смерть, медленное разложение, высасывание жизни по капельке, словно рядом с ним находится дементор.

Он не знал, что жизнь так жестока. Он ошибался. Поверил в призрачную мечту, которая даже не принадлежала ему самому, а в результате теперь отвечает за грехи других. Несомненно, в них есть и его часть, но ведь он никогда не признавал этого. Мерзкая тварь, которая вовсе не была такой… Да нет, была. Сначала не внешне, а лишь изнутри – одна гниль – а потом и внешне он стал таким, что никто без содрогания не способен смотреть на него.

Кошмары. Он боялся их. Это отражение его прошлой жизни, которая была сказкой. Он мог спрашивать одинокие ночи напролет, почему все это случилось, но ответа бы не получил.

Смерть лучше. Когда он пришел к такому неутешительному выводу? когда отчаялся настолько, что отказался от своих прежних принципов? Раньше он бы предал все, лишь бы сохранить свою жалкую жизнь. Но сейчас понял, что она на самом деле не стоит и гроша… она ничего не стоит, а он все эти годы обманывал себя…

Гарри еще раз окинул комнату взглядом и сел рядом со своим рюкзаком, который лежал на кровати. Ему вовсе сейчас не хотелось оставаться на месте, но до выхода был еще как минимум час, так что делать больше было нечего. Гарри никогда не умел ждать, главным образом потому, что не любил. От предчувствия чего-то – приятного или не очень – сводило живот, словно скручивало изнутри, голова начинала гудеть.

Чтобы хоть немного отвлечься, Гарри начал думать о том, что будет, когда он приедет. Много ли знакомых он там увидит? или никому уже не дороги эти воспоминания о школьных годах, никому не хочется узнать, по какому руслу пошла жизнь прежних друзей? А зачем собственно он едет туда? разве для того, чтобы узнать, что сталось с другими? Вовсе нет. Просто хочется вернуться в те места, где он еще не был обременен тяжелыми проблемами, кроме одной – спасения мира – где он когда-то был счастлив и знал, что где-то рядом есть человек, который способен подарить ему счастье. Такое счастье, которого нет ни у кого, и просто не может быть, потому что оно лишь одно – Гаррино. Но он потерял это чувство, когда уехал из Хогвартса. Когда же именно это случилось? Должно быть в тот момент, когда он выходил из поезда на платформе Кингс-Кросс. Тогда в его сердце образовалась ничем не заполняемая пустота, которая и сейчас есть в его сердце, которая питает тоску, никогда не покидающую его. Возможно, тогда Гарри уже и понял, что не хочет той судьбы, о которой мечтал – карьеры Аврора, борьбы с Темными силами – он просто хочет того же чувства, что было в школе, потому что оно согревает, оно не дает упасть в безысходность как в бесконечную пропасть.

Гарри посмотрел на часы – пора. Вот он – этот долгожданный момент. Хотя, он еще не совсем наступил, но с каждым своим шагом Гарри становится все ближе к своей мечте десятилетней давности.

Он пришел на платформу намного раньше отправления поезда и долго стоял перед проходом. Гарри не был здесь так давно, что хотел запомнить каждую мелочь, восстановить в памяти все, что забыл, все, по чему так невыносимо скучал. Но главное – цель этой поездки – было еще впереди.

Оглянувшись, чтобы рядом никого не было, Гарри проскользнул сквозь проход. Перед его взором предстал Хогвартс-экспресс. Он ничуть не изменился за все это время. На платформе толпились люди, Гарри постарался пройти незамеченным, что ему удалось довольно легко – он слишком изменился за эти десять лет. Он выбрал самое дальнее купе, которое было пустым. Его предположения оправдались – на встречу выпускников не поехало очень много людей.

Что же он хочет там найти? почему так отчаянно стремится вернуться лишь из-за какого-то призрачного чувства, которое было с ним в школьные годы? Ведь он даже ничего не знает об этом. Но пути назад уже нет…

Наконец, поезд отправился в путь. Мимо замелькал знакомый ландшафт – он еще долго снился Гарри после того, как он окончил школу, долго мелькал в мечтах о том, как он вернется и снова пройдет по замку, оживит свои воспоминания. И сейчас все это оказалось реальностью.

За все время путешествия в купе Гарри никто не зашел, чему он был очень рад. Его мучила одна мысль – поехали ли Рон с Гермионой, или слишком заняты собственными делами? Хотя, какие тут могут быть дела? На седьмом курсе они встречались пару месяцев, а потом расстались, а Гарри остался в твердой убежденности, что они идеальная пара, но Рон и Гермиона так и не продолжили своих отношений.

Гарри поймал себя на мысли, что их он тоже хочет увидеть, но не так, как разобраться в собственных чувствах. Что если он уедет завтра отсюда с такой же тоской в душе, что и сейчас? что, если ему всего лишь показалось?..

Остаток пути Гарри провел, читая книгу…

… Его оторвал звонок. Он резко поднял голову. За окном уже потемнело, а на небе проглядывали звезды. Гарри положил книгу в рюкзак и вышел в коридор. Там столпились все и потихоньку выходили на платформу. Кто-то позвал его, хлопнул по плечу. Гарри лишь улыбнулся и попытался поскорей выйти из поезда.

- Нет, мне вовсе не нравится эта работа, - говорил Невилл Лонгботтом. Гарри уже перестал смотреть на него во все глаза. Его немало удивили перемены, произошедшие с бывшим одноклассником. Невилл подтянулся, стал носить строгий костюм, элегантную мантию, он словно сошел с обложки популярного журнала мод. Да и внутренний мир Невилла изменился; он совсем перестал стесняться, и рядом с ним Гарри чувствовал себя неловко. – Я окончил Высшее учебное Заведение, но не думаю, что мне уж слишком по вкусу должность Министра Магии.

- Ты Министр Магии? – удивленно воскликнул Гарри. Невилл наградил его презрительным взглядом, а Гарри сжался изнутри.

- Ты давно не читал газеты? – насмешливо спросил он.

- Давно, - пробормотал Гарри.

- Меня назначили Министром Магии еще семь лет назад, когда ты победил Того-Кого-Нельзя-Называть, - пояснил Невилл. – С тех пор дважды переизбирали. Я очень популярен.

«И от скромности ты не умрешь, - подумал Гарри».

- А я не стал продолжать заниматься магией, - вздохнул Дин Томас. – Я поступил в Гарвард, довольно-таки приличное маггловское заведение и окончил его с отличием.

- Ты забросил магию? – спросила Лаванда Браун.

- Нет. Просто у меня не было желания жить в волшебном мире, тем более что я больше привык к маггловскому. А ты, Лаванда?

На лице Лаванды заиграла улыбка. Гарри подумал, что сейчас ему придется выслушать подробный рассказ о ее жизни после школы, но ему вовсе этого не хочется.

- Сразу после школы я вышла замуж…

- За кого? – перебил ее Симус Финниган.

- Ну… - драматическая пауза, - … вы не поверите… за Виктора Крама.

Вокруг послышались удивленные восклицания.

- Я слышала, что он женился, но в газетах не писали на ком именно, - сказал кто-то. – Значит, это ты?

- Да, - все так же улыбаясь проговорила Лаванда. – У нас есть двое детей. Мальчик Джош и девочка Мелинда.

Гарри уже не слушал. Ему были совершенно не интересны все эти разговоры, он полностью погрузился в свои мысли, чувствуя, как внутри растет пустота. Ему всего лишь показалось, или этого человека здесь нет? Да и был ли этот кто-то вообще?

Рон и Гермиона приехали. Не вместе, но все-таки. Гарри поздоровался с ними, но потом они просто разбрелись в разные стороны, даже толком и не поговорив ни о чем. Гарри задумался, а были ли все эти годы неразрывной дружбы, или он это придумал? Как странно все обернулось.

- А где Драко Малфой? – спросил Гарри, когда все затихли.

Он поймал на себе удивленные взгляды, немного недоверчивые и даже в какой-то степени презрительные. В чем дело? Это вопрос Гарри и задал всем.

- Гарри, а ты разве не знаешь? – спросил кто-то.

- А что, должен? - ответил он вопросом на вопрос.

- Когда Пожирателей Смерти разогнали, - начал объяснять Невилл, - то Драко Малфой пропал. Скорее всего, он погиб…

Погиб… Разве не об этом Гарри мечтал с тех пор, как встретил Драко Малфоя? разве не мечтал он, что Малфой погибнет как последняя собака, выброшенная на улицу? Сейчас он понял, что вовсе не желал ему смерти. Ненавидел – да, но чтобы желать кому-то смерти, разве что только Волдеморту.

Он ехал домой с таким чувством, как будто не успел чего-то сделать. Не сейчас, а еще очень давно. Это преследовало его все эти годы, но он предпочитал не замечать. Что же такого важного он забыл?

Погиб… Это все еще звучит в голове, и Гарри не хочет верить, что это правда. Да и почему он должен верить словам человека, который презирает его? Но нет, это не его слова… Это знают все – все знают, что Драко Малфоя больше нет. А Гарри должен смириться с этим, понять, что больше не может быть ничего. Надо избавиться от ненависти, ведь если нет человека, нет и этого чувства.

- О чем ты думаешь, Гарри?

О чем он думает?

- Хороший вопрос, - протянул он. – Если я скажу тебе, что о человеке, который умер много лет назад, то ты посчитаешь меня сумасшедшим?

Боб усмехнулся.

- Да нет, почему? Если этот человек много значит для тебя. Мой отец умер, когда я был еще маленьким, а я довольно часто думаю о нем.

- Тогда я все-таки сумасшедший. Этот человек ничего не значит для меня и никогда не значил. Я недавно узнал, что он умер, и это не дает мне покоя.

- Ну, - улыбнулся Боб, - значит, все-таки это человек имел для тебя какое-то значение. Ведь не просто так ты о нем думаешь. Кто это?

- Школьный враг. Ты думаешь о своих школьных врагах?

- Вынужден тебя разочаровать, Гарри, но нет. Отнеси кофе за пятый столик.

Гарри слез со своего стула и отправился к пятому столику.

Прошла уже неделя со встречи выпускников. Он так и не смог забыть о словах Невилла. Пытался заставить себя подумать о чем-то еще, но его мысли все время возвращались к Драко Малфою. Неужели он и правда что-то значил в его жизни, раз он думает о нем?

Гарри сомневался, что Малфой стал бы так переживать из-за того, если бы умер сам Гарри. Для него все так просто – мир делится на добро и зло, причем по очень четким границам. Добро не заслуживает жалости, да и если бы заслуживало, то Малфою чуждо это чувство. А вот он, Гарри, слишком сентиментален. Может быть, он просто скучает?

Часть1.

Cuiusque rei potissima pars principium est
Начало есть важнейшая часть каждого дела
(Gaius) (Гай)

Ты не помнишь этот день - для тебя он был всего лишь темным скучным днем из череды таких же, вяло текущих, словно время в них остановилось. А я запомнил его – не сказать, что он был уж слишком счастливым, но в этот день, возможно, все и началось. Я еще не встретил тебя, во мне еще жила вся эта ненависть, которая была между нами в школьные годы, но почему-то мне было больно, когда я не увидел там тебя. Я ждал? Я надеялся? Я хотел показать тебе, что вырос, что чего-то стою, что я уже не тот маленький испуганный мальчик, который познает совершенно новый для него мир.

А потом я стал искать тебя. Я не хотел смириться с тем, что тебя больше нет. Ведь ты в буквальном смысле спас мне жизнь. Я готов был умереть, когда не стало моего крестного – ты его помнишь, это Сириус Блэк. Я не находил себе места от горя, готов был умереть, потому что внутри меня уже ничего не осталось, но меня спасла ненависть. Ненависть к тебе. Лишь она подтолкнула меня начать новую жизнь, оставить все плохое позади. И теперь, когда я смог выкарабкаться, неужели ты думаешь, что я оставлю тебя умирать? Неужели ты думаешь, что я смог бы тогда оставить все так, как было?

Быть может, он слишком много значения придает всему этому? Чтобы он сделал десять лет назад, когда его ум еще не был затуманен превратностями жизни?

Гарри закрыл дверь и, не разуваясь, направился в кухню. Ему безумно хотелось пить. Гарри достал из холодильника пакет с молоком и стал пить залпом прямо из горлышка.

Он разулся. Есть не хотелось – он вообще очень редко ел, разве что только завтракал. Но сегодня он даже и не завтракал, его с самого утра тошнило, но на работу Гарри все-таки пошел. Сейчас было часов восемь – обычно в это время он и возвращался домой. Сейчас же ему вовсе не хотелось возвращаться сюда. Здесь не было никого, кто бы с нетерпением ждал его прихода, кто бы обрадовался этому, обнял и приласкал. Дома его встречала лишь гробовая тишина и темнота. Раньше это не напрягало Гарри, но со временем делалось все более невыносимым.

Гарри прошел в спальню, которая также играла роль гостиной, плюхнулся на диван и включил телевизор. Чем старше он становился, тем реже смотрел телевизор. Со временем это начинало приедаться, хотя раньше казалось, что он не сможет насмотреться телепередач на всю оставшуюся жизнь. Он щелкал с канала на канал, даже не слушая, о чем там говорят, и просто искал занимательную картинку. Наконец, он остановился на передаче о сверхъестественных явлениях – ему нравилось иногда слушать, что думают магглы о магии.

- Это древний обряд, - вещала пожилая женщина «потусторонним» голосом, с ног до головы обвешанная амулетами, - исполнявшийся еще в Древней Греции. Если пропадал какой-нибудь человек и не было никакой надежды на его нахождение, то греки чертили приближенную карту местности на земле, и человек, который был близок потерянному, должен был указать в любое место на этой карте. И что самое интересное, почти всегда он оказывался прав. В наши дни это было проверено опытными людьми, и в девяти случаях из десяти все это оказалось верным…

«Да прям, - подумал Гарри», и с раздражением переключил канал. Спать не хотелось, и еще пару часов он сидел, ничего не видя перед собой, тупо уставившись в пространство.

Этого не может быть. Это всего лишь глупость, придуманная магглами. Как они могут знать, что происходили тысячи лет назад? Это всего лишь совпадение.

… Но если это последняя надежда, почему бы не воспользоваться ей?..

Это было самым его безумным поступком, и Гарри это знал, но остановиться уже не мог. Ему не давало покоя, что Малфой так бесследно исчез. Если он умер, то из его затеи ничего не выйдет, но если он жив… А что если он не хочет, чтобы его нашли? что если у него новая жизнь, и он уже и думать забыл о прежнем? И тут появляется Гарри Поттер с его удивительным талантом лезть не в свои дела… К черту! Он должен успокоиться.

Гарри встал на колени и посветил себе фонариком. Сзади его дома был небольшой пустырь, вполне пригодный для того, чтобы изобразить на ней примерную карту местности. Гарри потратил не один час, пока, наконец, на земле не появился Лондон с ближайшими окрестностями.

«А что если Малфой находится не в Лондоне? У меня уйдут годы на то, чтобы нарисовать на земле карту мира, хоть и примерную… А если его уже нет в живых, то я так и не узнаю, то ли он и правда умер или уехал куда-нибудь».

Глубоко вздохнув, Гарри закрыл глаза, покрутился вокруг себя и пошел наугад. Он долго блуждал, боясь выбрать какое-то конкретное место и открыть глаза, но, наконец, решился…

Ист-Энд – восточная часть Лондона. Если Малфой действительно жив, то Гарри остается лишь удивляться, как его – благовоспитанного аристократа, даже в какой-то степени брезгливого – могло занести в беднейшие кварталы Лондона, в грязные улицы и круг беднейших людей, которых он так презирает. Сам Гарри никогда не был в Ист-Энде, но где он находится, знал. Он жил в Уэст-Энде, куда переехал пять лет назад. Его дом, не такой большой и красивый, как соседние, тем не менее, был им любим.

Гарри не стал терять времени зря. Он запер дверь и поехал прямо в Ист-Энд. Он примерно представлял, куда попал пальцем, так что направился прямо туда. Было три часа ночи и на дороге никого не было. Он гнал машину, словно боясь не успеть и пытаясь выкинуть из головы мысли, что уже слишком поздно. Гарри немало удивился, когда увидел на улицах людей в столь поздний час, но быстро понял, что к чему, когда подъехал к ближайшему фонарю, который осветил всю картину. Это были люди, у которых не было дома…

Он остановил машину и осмотрелся. Ему придется нелегко. Гарри вылез из машины и прошел пару метров вперед. В каком из этих домов и сараев Малфой, если он вообще здесь? А вдруг его случай тот самый десятый? Об этом даже страшно подумать. Почему он так волнуется? почему ему так нужно, что Малфой был жив?..

Наступило утро. Оно застало Гарри, стоящим около очередного фонаря, который уже успел потухнуть. Огонек надежды тоже успел потухнуть. А еще говорят, что надежда уходит последней. Он больше не знал, что ему делать, он обошел большинство, но везде, где спрашивал о высоком красивом блондине, ему отвечали, что никогда его здесь не видели. В конце концов, он остановился, не в силах больше идти куда-то – больше не было того стимула, что подталкивал его вперед, на поиски Малфоя.

Взгляд Гарри упал на детей лет двенадцать, бегущих по улице. Они остановились в паре метров от него и, отдышавшись, стали взволнованно говорить. От нечего делать Гарри стал слушать их.

- Ты что совсем сумасшедший? Как ты мог пойти туда? – первый голос, настроенный очень агрессивно.

- Серьезно. Это ведь чудовище, - второй, но какой-то обиженный и гнусавый.

- А вам не кажется, что глупо его бояться? – а это третий. Он защищался от нападок двух своих товарищей.

- Но ты ведь слышал легенды, которые ходят по городу… - снова второй. Это был маленький мальчик, но видимо так казалось лишь потому, что он был низенького роста. Голос у него был тоненький, как у маленькой девочки, очень пугливой и стеснительной.

- Это все глупости, Уилл, - перебил его третий. По-видимому, он был самым взрослым; так решил Гарри. Одет он был не намного лучше своих друзей, но держался прямо и гордо, почти как Малфой. Но у него не было той непринужденности, наглости, какие были у Малфоя.

- Но, Малькольм, - снова встрял первый. Он производил впечатление очень настойчивого человека, упорного, который всегда мог настоять на своем, но на практике это оказалось не так, - ты ведь сам видел, как он творил чудеса. Это сам дьявол.

- Перестань, - протянул Малькольм. – Ты ведь знаешь, что сказки родителей про дьявола, это все ерунда. Они придумывают это для того, чтобы мы не спускались к берегу и не заходили в ту пещеру. Знаешь, Дерек, - он наклонился вперед, - я видел его…

Уилл и Дерек отшатнулись назад.

- Ты видел чудовище? – с непритворным изумлением спросил Уилл.

Малькольм кивнул, а Гарри подумал, что этому парню надо сниматься в кино, иначе погибнет изумительный актерский талант.

- А какое оно? – спросил Дерек.

- Ну… - Малькольм выдержал драматическую паузу и продолжил. – Оно ужасно. Не знаю, было ли оно когда-нибудь человеком, но человеческих черт у него почти не осталось. У него длинные седые косматые волосы, а на спине горб…

Вся эта жуткая история обильно сопровождалась жестами Малькольма. Гарри все больше начинал заинтересовываться и, наконец, решил подойти и расспросить и поподробней.

- Эй, ребята? – робко окликнул он их, подходя ближе.

Все трое повернулись к нему и выжидающе уставились. По крайней мере, они не испугались – это хороший знак. Гарри осмелел и подошел к ним.

- Вы что-то говорили о чудовище. Может, расскажите мне о нем поподробнее?

Минуту они молчали, а потом начали рассказывать, перебивая друг друга, и Гарри в итоге ничего не понял.

- Давайте-ка еще раз, только кто-то один.

- Десять долларов, - сказал Малькольм.

- Что? – удивился Гарри.

- Дашь нам десять долларов, и я расскажу все, что пожелаешь.

Гарри вздохнул и начал копаться в карманах, молясь, чтобы у него оказалась эта сумма.

- У меня только двадцатка, - наконец сказал он, - вытащив из кармана джинсов мятую купюру. – Идет?

- Да за двадцатку я твои рабом стану, - глаза у Малькольма радостно блеснули. – Что конкретно ты хочешь?

- Чтобы ты рассказал мне все, что знаешь об этом странном чудовище.

Малькольм окинул его взглядом, от которого Гарри стало неуютно. Он был не так уж и не похож на Малфоя. Этот взгляд был хоть и не полной копией, но у Гарри создалось такое впечатление, как будто он снова глядит в холодные светло-серые глаза…

- Деньги вперед, - по лицу Малькольма скользнула улыбка.

Гарри протянул ему деньги, которые тот сразу же запрятал глубоко в карман.

- Ну?

- Это чудовище появилось здесь около семи лет назад, насколько я помню. Говорят, что когда-то оно было человеком, но когда я его видел, то не заметил ничего общего с человеком.

- А как оно выглядит? – спросил Гарри.

Малькольм хмыкнул.

- Просто отвратительно. У него огромный горб на спине, а ноги такие кривые, что непонятно, как он еще может ходить. Волосы седые и…

- Именно седые? перебил Гарри. – А не белые? Ты видел его лицо?

- Я не знаю насчет волос, я не видел чудовище вблизи. Может, и белые. Лица я не рассмотрел – его закрывают волосы.

- А ты не видел его глаз? – неожиданно спросил Гарри и с удивлением увидел, что Малькольм вздрогнул, когда он задал этот вопрос. – В чем дело? Ты видел или нет?

- Да, - выдавил парень, словно ему далось это с большим трудом. – Я видел его глаза…

- И?    

- Я подошел очень близко к пещере, в которой живет чудовище, - начал рассказывать Малькольм, - и мне показалось, что там никого нет, и тогда я вошел. Наверное, я зашел слишком далеко и вдруг услышал шорох. Я испугался, но убежать и спрятаться не успел. Я затаился, но услышал голос, какой-то нечеловеческий… он прошептал что-то, чего я не понял, и неожиданно вспыхнул свет. И вот тогда я увидел чудовище. Я не успел хорошо его рассмотреть, но глаза… Я увидел их… словно огоньки, но только огоньки не бывают такими холодными, но горят именно так…

- Это все, что я хотел узнать, - быстро сказал Гарри. Лицо Малькольма в начале их разговора было таким уверенным и спокойным, а сейчас же его глаза были полны слез, а подбородок предательски дрожал. Нет, он совсем не похож на Малфоя. – Вы можете отвести меня к этой пещере? – обратился он уже ко всем трем мальчикам.

Те переглянулись и посмотрели на Гарри.

- Хорошо, - пропищал Уилл. – Но мы не будем вместе с тобой подходить к ней, только покажем издали… Да и тебе лучше не ходить туда. Говорят, что чудовище обладает нечеловеческой силой, оно убивает и калечит каждого, кто осмелится подойти близко к его пещере…

- Да, - поддакнул Дерек. – Это просто чудо, что Малькольму удалось выбраться живым.

- Да, кстати, - Гарри снова повернулся к Малькольму. – А как ты выбрался?

- Не знаю, - сдавленно ответил тот. – В первую секунду меня словно парализовало, как будто он гипнотизировал меня взглядом, а потом я убежал. Он почему-то не стал преследовать меня.

- Хорошо, - сказал Гарри. – Пошли.

Идти было недолго, минут пять. Каждую секунду Гарри смотрел на часы. Он был почти уверен, что древнегреческий обряд помог, или ему просто несказанно повезло? Уже было все равно. Он засунул руку во внутренний карман куртки – волшебная палочка была на месте. Гарри всегда носил ее с собой, сам не зная зачем. У Малфоя она тоже наверняка есть, так что ему не помешает обороняться, если тот вдруг вздумает напасть на него.

Но… почему Малфой стал чудовищем? Что случилось? какое ужасное событие повергло его в такую бездну, в такую глубину унижения? Насколько Гарри знал Малфоя, тот бы просто не выдержал такого, совершил бы самоубийство, он не стал бы жить в таком ужасном облике.

- Пришли, - сказал Малькольм. – Он уже успокоился, и на его лице снова воцарились спокойствие и безмятежность. – Дальше мы не пойдем.

Он показал рукой в том направлении, где находилась пещера чудовища. Гарри попрощался с мальчиками и отправился туда, куда указал ему Малькольм. Вскоре он увидел пещеру. Она заросла травой и мхом – это было жуткое место, но что-то внутри Гарри поддерживало его веру в себя, в собственные силы, укрепляло его смелость.

Не спеша, Гарри зашел в пещеру. Он вытащил свою палочку и прошептал «Lumos». На ее конце вспыхнул мерцающий огонек, и Гарри пошел вперед. Пещера вся насквозь обросла мхом, под ногами хлюпала грязь. Сначала Гарри старался обходить ее, но потом плюнул, потому она пошла уже сплошной лужей, и отправился дальше, каждый миг ожидая, что услышит чей-то шепот, увидит пару мерцающих холодных светло-серых глаз.     

Гарри не знал, сколько он шел так, но вдруг впереди что-то блеснуло. Он погасил волшебную палочку и старался идти как можно тише. Подходя все ближе, Гарри различал очертания немыслимого нечеловеческого жилища. Он с трудом сдержал крик ужаса и закрыл рот обеими руками. Палочка упала в грязь.

Перед Гарри предстала небольшая пещера – конец того прохода, по которому он только что-то шел. Это и было жилище чудовища. Где-то в середине был разведен костер, на котором что-то жарилось. Запах от этого исходил просто отвратительный. Около огня была расстелена какая-то подстилка, видимо служившая кроватью чудовищу. В отдаленной части Гарри разглядел сталактиты и сталагмиты, но вовсе не это поразило его. На сталагмиты было что-то нанизано. Гарри побоялся подойти поближе и рассмотреть, что же это такое; впечатлений ему и так хватило.

Гарри нагнулся, чтобы нащупать палочку. Его руки погрузились в вязкую грязь. В другой раз он бы с омерзением отдернулся, но сейчас не было времени строить из себя неженку. Пытаясь найти ее, Гарри медленно повернулся и вдруг услышал над собой чье-то неровное хриплое дыхание. Он почему-то даже не успел испугаться и стал ждать чего-то; наверное, того момента, когда чудовище заговорит, но оно молчало. Гарри осторожно выпрямился и отшатнулся назад. Впрочем, не он один – чудовище тоже отступило назад на пару шагов. Так они и стояли, рассматривая друг друга, словно ожидая, кто из них первый сдаст позиции, кто первый допустит ошибку.

Эти глаза Гарри увидел сразу. Их просто невозможно было не заметить даже в кромешной темноте – серые льдинки, не выражающие никаких эмоций. А потом Гарри услышал его голос… Он даже сначала не понял, что это за скрип…

- Поттер? – так недоверчиво, но с какой-то необъяснимой надеждой.

Гарри молчал. Он почувствовал, что не может ответить, не может сказать ни одного слова. Вовсе не из-за страха, а потому, что слишком долго ждал этого момента, но не продумал того, что случится. Он почему-то думал, что Малфой сам первый кинется ему на шею, начнет рассказывать о своей тяжелой угнетенной жизни, а ему останется лишь благородно кивать, а в будущем помочь ему, за что Малфой, конечно же, будет благодарен ему всю жизнь.

- Поттер? – снова спросил он.

Гарри откашлялся и ответил. Так слабо прозвучал его голос, так неестественно, но он не нашел в себе сил удивиться этому.

- Да, это я.

Малфой молчал. Он разглядывал Гарри, заставляя того ежиться от холода. Он не помнил, сколько они так простояли, но должно быть очень-очень долго. Но порой так кажется, а стоит посмотреть на часы – и прошло совсем ничего.

- Что ты здесь делаешь? – снова спросил Малфой, разорвав зрительный контакт, но палочки своей так и не опустил. Гарри заметил ее только сейчас, она была нацелена ему в грудь.

- Я…

- Только не ври, - предупредил он. – Я сразу могу отличить ложь от правды.

А разве он собирался лгать?

- Я не знаю, что я здесь делаю, - тихо прошептал Гарри, и Малфой снова посмотрел на него.

- Что это значит?

Разве голос может быть таким? Совершенно ничего не значащим, словно у человека больше ничего нет в жизни, даже цели его существования. В его голосе нет знакомого холода и надменности – просто слова…

- Это значит, что я не знаю, что я здесь делаю.

Еще пару минут Малфой молча изучал его, а потом сказал:

- Убирайся, Поттер.

Что ж, в какой-то степени Гарри ожидал этого. Он ожидал, что Малфой попросит… нет, потребует, чтобы он ушел, и готовился дать отпор. Но так и не смог. Исчезли куда-то все его убеждающие слова, которые казались Гарри такими правильными и единственно верными.

- Я не уйду, - лишь смог сказать Гарри и с большим трудом сумел не отвести своих глаз от глаз Малфоя. Но они по-прежнему не выразили ничего.

- Я сказал, уходи, Поттер. Ты не расслышал?

- Я не уйду, - повторил Гарри и опустил голову.

Вот он – этот решающий момент. Сейчас его жизнь в руках Малфоя. Какого черта? Ведь ему уже все совершенно все равно, а ему, Гарри, еще хочется пожить на этом свете. Так зачем же он все это делает? Неужели чувствует вину за то, что много лет назад Малфой помог ему, спас жизнь, можно сказать. Он тогда готов был умереть от того, что не стало Сириуса, а его спасла ненависть к Малфою. Это чувство оказалось настолько сильным, что затмила боль утраты.

Малфой не сказал ничего. Он прошел мимо Гарри в свою пещеру, а тот остался стоять в проходе, словно какая-то забытая вещь.

… Он не любил их. Он вообще никого не любил, а в особенности их. Они мешали ему существовать. Он никогда не любил детей, не выносил категорически. Почему? ответ на этот вопрос мало волновал его.

Вся его жизнь свелась к одному – на поддержание маленького огонька, тлеющего внутри. Он словно хладнокровное животное, пытающееся выжить во время долгой холодной зимы. Вот только слишком долго длится эта зима…

Он так устал… Устал жить? Возможно. Тогда почему до сих пор живет… существует? Он устал от однообразности событий, окружающих его, он словно застрял во временной петле.

Возможно ли то, что он скучает по человеческому обществу? Человеческое общество, но сам он уже давно не человек…  

- Оставь меня, Поттер, - тяжело прохрипел Малфой, усаживаясь на подстилку около огня.

Гарри повернулся и подошел ближе.

Стоит ли спросить, что случилось? а что если Малфой разозлится? Но за это короткое время, что Гарри общался с ним, у него сложилось такое впечатление, что Малфоя уже ничего не волнует, да и волновать никогда больше не будет.

Его взгляд совершенно случайно скользнул на сталагмиты. От неожиданности Гарри закричал и отшатнулся. Он бы упал, но к счастью сзади оказалась стена. Он оперся на нее и закрыл глаза, но в памяти сохранилась ужасная картина: трупы животных, нанизанных на сталагмиты, которые были залиты запекшейся кровью.

- Что тебя так испугало? – раздался бесцветный голос. – Или мне стоит спросить, что тебя так удивило?

- Ты ничуть не изменился, - выдавил Гарри.

- Разве, Поттер?

Какую же глупость он сморозил!..

- Прости, - пробормотал Гарри.

- Тебе не говорили, Поттер, что не все обиды можно исправить этим словом?

- Мне действительно жаль. Я… Как это с тобой случилось?

Этот взгляд, казалось, пронзил его насквозь…

- Это не твое дело, - ответил Малфой через целую вечность.

- Я знаю, - прошептал Гарри. – Я надеялся, что ты скажешь мне.

- Надеялся? Как это мило, Поттер. Я не собираюсь ничего тебе рассказывать. И не говори мне, что я должен, я вообще никому и ничего не должен.

- Малфой…

- Зачем ты пришел, Поттер? Как ты вообще узнал, что я здесь?

- Ты недооценил меня.

- Возможно.

И наступила тишина. Гарри не знал, что еще можно сказать. Он просто стоял и смотрел на стену, а потом закрыл глаза и сел на пол. Он даже не вздрогнул, когда снова услышал голос Малфоя.

- Я бы не советовал тебе сидеть на полу, Поттер.

- Почему? – совершенно спокойно спросил Гарри.

- Во-первых, потому, что он грязный, но мне на это совершенно наплевать… впрочем, как и тебе… Скажи честно, Поттер, зачем ты разыскал меня? Только не говори, что случайно наткнулся на эту пещеру и решил зайти.

А что он мог ответить на это? Сказать, что и сам не знает, зачем искал Малфоя? А действительно, зачем? Гарри вновь посмотрел на Малфоя. Тот сжался в комок и сидел у огня, он не смотрел на Гарри, а Гарри и сомневался, что он вообще что-то видел. А где же тоска, которая съедала все эти годы? которая заставила его поехать искать свое счастье по свету, что он так и не нашел? Гарри застыл около стены, словно сделался ее частью. У него в голове пробежали все те моменты в школе, когда он действительно чувствовал себя счастливым. Нет, они вовсе не были все от начала до конца связаны с Малфоем, просто моменты их стычек разбавляли его скучную жизнь. Почему же он не догадался раньше? когда умер Сириус, например? Хотя, вряд ли бы что-то изменилось – они с Малфоем никогда бы не стали друзьями.

Так значит это Малфой тот человек, который подарил ему счастье, сам о том не подозревая?

Наконец, Гарри решил, что больше невозможно стоять так. Он преодолел отвращение и подошел совсем близко к Малфою. Теперь он смотрел на него сверху вниз, но даже сейчас ему хотелось закричать и убежать подальше. Малькольм был прав – это было настоящее чудовище. Как же Малфой стал таким? Что сохранилось в нем от прежнего образа? наверное, лишь белоснежные волосы и светло-серые глаза, ну и конечно язвительность. Гарри просто не мог представить себе Малфоя, который способен говорить нормальным человеческим языком.  

- Я чувствую, что тебе противно, - сказал вдруг Малфой. – Почему ты не уходишь?

- Ты разве не знаешь, что гриффиндорцы не бросают в беде? – попробовал пошутить Гарри.

- Я знал, что они не бросают своих товарищей в беде, но не знал, что это также относится и к врагам. Скажи, Поттер, ты бы спас Темного Лорда, если бы он попросил тебя?

- Нет… Можно мне сесть?

Малфой поднял голову, а Гарри попытался не отвести глаз от него. Он и сам чувствовал, что Малфой знает о его отвращении.

- Садись, - был ответ.

Малфой подвинулся и дал Гарри место сесть. Он осторожно опустился на подстилку, а ноги по щиколотку погрузились в грязь. Огонь рядом совсем не грел. Гарри протянул к нему руки, но не почувствовал тепла.

- Расскажи мне, что случилось, - попросил он.

- А я должен?

- Нет, но… почему ты просто не можешь сделать то, о чем тебя просят?

- Я всегда делаю лишь то, что может принести мне выгоду.

- А это не сможет?

- Чем же?

- Я мог бы помочь тебе.

- Но я не просил тебя о помощи.

- Так попроси.

- Я никогда ни о чем не прошу, Поттер. И с чего ты взял, что вообще хочу жить по-другому? Ты считаешь, что так жить нельзя, но я живу так уже долгие годы. Это то же самое, что было в школе. Ты считал, что нельзя быть злым, а я не понимал, как ты можешь быть таким добрым и бескорыстным.

- Но что тебя держит здесь?

- Поттер, ты окончательно ослеп?

Гарри не нашел, что ответить. Он взглянул на часы – два часа дня. Он почувствовал, что хочет есть… это значит, что ему придется уйти… без Малфоя. Но он, по крайней мере, жив. Но ведь Гарри не знает – может, наступит завтра, а Малфоя уже не будет в живых.

- Ты хочешь уйти, - озвучило его мысли чудовище. – Я не держу тебя. Уходи, Поттер.

- Я не уйду, пока ты не ответишь на мой вопрос.

- Тогда ты можешь сидеть здесь вечно.

Сидеть здесь вечно… Готов ли он на это? Нет.

- Я приду завтра, - тихо сказал Гарри, поднимаясь на ноги.

Малфой не ответил, и Гарри ушел. Лишь выйдя из пещеры, он вспомнил, что оставил там свою волшебную палочку. Что ж, это будет отличным поводом прийти сюда завтра.

Когда Гарри пришел домой, то он принял душ, поел и сразу лег спать. Но заснуть так и не смог. Он ворочался в кровати, вспоминая Малфоя. А что, если ему сейчас тоже скучно? что если ему не хватает его общества? Но какая глупость – если это и так, то Малфой никогда не признает этого.

… Зачем? Почему? Он так и не смог этого понять. Он расплачивается вовсе не за свои грехи, хотя и сам отчасти виноват в том, что сейчас ведет такую жизнь. Зачем он тогда послушал его, ведь поклялся больше никогда в жизни не возвращаться в этот дом.

Вчера произошло то, чего он совершенно не ожидал – приходил Гарри Поттер. Зачем? Он уже настолько отвык видеть людей и слышать человеческую речь, что даже сначала не понял, что происходит. Может, это какая-то игра его больного воображения?

Поттер просил рассказать, что с ним случилось, но он не расскажет этого ни одной живой душе. Он не покинет эту пещеру отчасти потому, что так выглядит, но с другой стороны потому, что не может уйти. Он привязан к этому месту навечно…

Гарри все-таки заснул. Он проснулся часов в восемь утра и сразу вскочил. У него вдруг появилось то знакомое чувство, что уже слишком поздно, что как не спеши, он уже опоздал.

По дороге Гарри заехал в магазин и купил сэндвичей и порожков и большую бутылку кока-колы. В пещеру он бежал со скоростью света и только благодаря чуду, не поскользнулся в грязи.   

- Малфой? – позвал Гарри, когда до пещеры оставалось несколько метров.

Ему ответила тишина. Он вошел в пещеру и увидел, что Малфой, съежившись, лежит на своей подстилке. Гарри почему-то сразу понял, что он не спит.

- Я не думал, что ты снова придешь сюда, - сказал Малфой.

- А я пришел не сюда, я пришел к тебе.

- Разве это не одно и тоже?

- Нет. Я принес поесть. Хочешь?

- Нет.

Гарри замолчал. Малфой тоже не говорил ни слова.

- Можно мне сесть?

- А если бы я сказал «нет», ты стал бы стоять?

- Не знаю.

- Садись.

Малфой поднялся и подвинулся. Гарри осторожно подошел и сел.

Они долго сидели молча. Малфоя, видимо, не смущала эта тишина, но она невыносимым грузом давила на Гарри. Он вдруг поймал себя на мысли, что ему крайне противно смотреть на Малфоя. Он повернул голову и взглянул на него, подавляя отвращение. Сам того не ожидая, он встретил взгляд серых глаз.

- Ты все еще чего-то ждешь, Поттер?

- Почему ты не можешь мне сказать, что случилось?

- У меня на это есть свои причины. А вот зачем тебе надо это знать?

- Я хотел…

- Помочь? Я уже говорил тебе, что мне нужна помощь. Почему ты так упорствуешь? Гриффиндорцы любят помогать насильно?

- Не в этом дело…

- А в чем тогда?

- Ты помнишь Сириуса Блэка?

- Массового убийцу? Да. Он вроде как погиб.    

- Он не убийца, - Гарри отвел взгляд, но чувствовал, что Малфой смотрит на него. Еще секунда, и он расплачется прямо у него на глазах. Да, просто много лет, с тех пор, как умер Сириус, но он до сих пор не может не плакать, когда вспоминает о крестном. – Это Питер Петтигрю. Я не буду сейчас всего тебе объяснять, скажу одно. Сириус был моим крестным. Его убила Беллатриса Лейстрендж. Ты, наверное, знаешь ее? – Малфой кивнул. – На шестом курсе я места себе не находил от горя, а ты… ты помог выжить…

- Как?

- Скажи, ты ненавидишь меня?

- Нет, - ответил Малфой, задумавшись. – Раньше, возможно, но не сейчас.

- Твоя ненависть спасла меня. Помогла понять, что я все еще могу что-то чувствовать…

Малфой не ответил. Гарри тоже замолчал. Все его силы уходили на то, чтобы сдержаться и не заплакать. Он ощутил вдруг, что не ему одному сейчас так одиноко, что рядом сидит человек, который также не может найти в жизни свою цель. Гарри повернул голову и снова взглянул на чудовище.

- Уходи, Поттер, - прохрипел тот. – Я хочу остаться один.

Гарри молча поднялся и ушел.

Часть 2.

Infandum renovare dolorem

Ужасно вновь воскрешать боль

Ты ведь помнишь эти встречи? Не говори, что ты не был рад, когда я приходил – я знаю, что это неправда. Ты много раз спрашивал меня, зачем я прихожу, а я в ответ задавал встречный вопрос – что с тобой случилось? Ты долго мучил меня, а я думал, что когда-нибудь наступит день, когда ты откроешь мне эту тайну.

Мы даже не разговаривали – я давно перестал пытаться. Мы просто сидели и молчали. На что я надеялся? Скорее всего, на то, что тебе когда-нибудь надоест мое общество, и ты расскажешь мне то, что мучает меня.

Прошла неделя. Гарри не мог заставить себя пойти в пещеру, он сидел дома перед телевизором и медленно сходил с ума. Он уже пару дней не выходил из дома. Позвонил на работу и сказал, что заболел. Боб посочувствовал ему и сказал, что найдет ему замену. Гарри проспал после этого разговора целые сутки. Сон помогал ему избавиться от нежелательных мыслей… а может даже и чувств.   

В чем дело? В чем, в конце концов, дело? Может, Малфой все еще ненавидит его и решил таким образом поиздеваться над ним? Но трудно поверить, что это существо с такими серыми глазами, которые уже не способные выразить никаких эмоций, способно кого-то ненавидеть.

А почему он сам теперь не идет к нему? Неужели отвращение победит его желание спасти Малфоя? Но разве он что-то еще должен ему?.. это всего лишь отговорка.

Гарри все-таки заставил себя вылезти из кровати, одеться и пойти в пещеру. Он шел туда как на автомате – он успел запомнить дорогу до этого злосчастного места, хотя был там всего лишь два раза. Перед входом в пещеру Гарри подумал, а что если он найдет там лишь остывающее тело Малфоя? будет ли он жалеть? или даже, может быть, обвинить в его смерти себя?

Путь до жилища чудовища показался ему вечностью.

- Малфой?

Чудовище подняло голову. Гарри показалось, или на тысячную долю секунды в глазах Малфоя промелькнула радость?

- Не думал, что ты еще придешь, - сказал он, отворачиваясь.

- Но я пришел… Ты не рад меня видеть?

- А чего собственно ты ждешь, а, Поттер? Дружеских объятий? Я не хочу, чтобы тебя стошнило прямо на меня.

Он проговорил последние слова с такой горечью, что Гарри захотелось заплакать. За что ему это? Может ли он помочь? Может, он всего лишь должен убедить Малфоя, что вовсе не испытывает отвращения к его внешности?.. что ж, это будет нелегко, и в первую очередь для него самого.

- С чего ты взял, что меня должно стошнить?

- Я чувствую твою неприязнь.

И что на это можно ответить?

Гарри молча сел рядом с ним. Огонь отбрасывал причудливые тени на стены пещеры, и Гарри занялся тем, что стал рассматривать их. Малфой тоже не говорил ни слова.

Бог знает, сколько прошло времени, когда он, наконец, повернул голову и посмотрел на самого своего странного соседа. Он сидел, уставившись куда-то. Гарри проследил направление его взгляда, но не увидел ничего особенного. Он снова посмотрел на Малфоя и заметил, что из-под лохмотьев высовывается его рука. На его нахлынул такой острый приступ отвращения, что на минуту Гарри вынужден был отвернуться.

Он не видел такого даже в фильмах ужасов, потому что изобразить такое в действительности просто невозможно. Вся в струпьях и рытвинах, она была желтоватого нездорового цвета, худая и морщинистая. Ногти были длинными и обломанными.

Отвращение… Как Малфой мог чувствовать его? Да что тут чувствовать? Он был точно уверен, что любой человек испугается, увидев его.

Малфой не поворачивался и не шевелился. Вздохнув, словно вынужден сделать что-то, что его заставляют делать, но чего ему самому не особенно то и хочется, Гарри достал свою руку из кармана и неуверенно протянул ее к Малфою. Тот не заметил. Вот тогда-то он и решился. Подождав еще секунду, Гарри взял руку чудовища в свою и почувствовал, как оно вздрогнуло. Его кожа была холодной, словно жизнь в этом теле уже давно остановилась. Гарри ожидал, что Малфой воспротивится, скажет ему что-то обидное, но ничего не произошло. Они и продолжали так сидеть, наверное, еще очень много часов.

Он и сам не знал, почему. Почему Поттер так поступает, что ему нужно, в конце концов? Ведь не может он так упорно приходить каждый день к человеку, который противен всем и каждому, лишь из-за того, что хочет помочь. Хотя, кто их знает этих чертовых гриффиндорцев с их гребаным благородством.

Почему он не отдернул руку, когда Поттер прикоснулся к нему? Ему было приятно это прикосновение. Он истосковался по человеческой ласке, по любви и доброте… он устал быть один, один на один с тишиной, которая прекрасно умеет слушать, но никогда не ответит ему.

Поттер… Он всегда ненавидел этого худого зеленоглазого очкарика. Можно даже сказать, презирал. За что? За все эти годы он очень хорошо сформулировал ответ на этот вопрос, сам не зная для кого и для чего. Он ненавидит Поттера из-за того, что тот отверг его дружбу. Да, это глупо, но кто в своей жизни не совершал глупых поступков?

У него больше ничего нет, даже имени. Он остался совсем один, и у него даже нет шансов вернуться к своей прежней жизни. Но хотел ли бы он? Возможно… но совсем не так. Он хотел бы снова принять человеческий облик, но этот процесс не обратим. Еще совсем немного, и он уже никогда не сможет ничего вспомнить – что было раньше, кто он, что любил, и что ненавидел… все сольется для него в одну сплошную полосу; он – страшное чудовище, обреченное всю жизнь страдать. Он больше не умеет чувствовать, разучился любить, хотя так ни разу в жизни и не любил. Теперь он жалеет об этом, а ведь раньше даже и не подумал бы. Да и жил ли он вообще, или бесполезно существовал в этом мире, а то, что происходит с ним сейчас всего лишь отражение его прошлой жизни?

Гарри редко запоминал свои сны. А если и запоминал, то часто возвращался к ним, прокручивая в памяти.

В этот раз он особенно четко запомнил свой сон. Яркий цветной… но не это он запомнил. Ему никогда в жизни не снился Малфой, но сейчас… Все эти краски вовсе не вязались с содержанием сна…

Гарри шел по пустынной дороге и вдруг увидел впереди длинную процессию. Он догнал ее, но потом подумал, что было бы лучше, если бы он так и шел далеко позади. Это была похоронная процессия. Почему у всех, у кого Гарри спрашивал, что случилось, и кого хоронят, ему не отвечал. Он пошел вместе со всеми, держась в стороне, но стараясь не отставать.

И вот впереди показалось кладбище. Гарри пару раз бывал на кладбище, но это было самое мрачное из всех, что ему приходилось видеть. Заброшенное, словно тех, кто умер никто и никогда не навещал; могилы неухожены и засыпаны опавшими листьями, они наполовину ушли под землю, а надгробия покосились и местами потрескались. Гарри шел, осматриваясь по сторонам, натыкаясь на камни, которые вдруг совершено неожиданно возникали у него на пути. И вот процессия остановилась. Гарри замер в стороне, наблюдая, как гроб ставят на землю. Яма не была вырыта, да и никто видимо не собирался копать. Когда он увидел, что собираются сдвигать крышку гроба, то подбежал поближе. И вдруг он увидел человека, которого вовсе не ожидал встретить в таком месте, да и в своем сне. Это был Люциус Малфой. Его серые глаза были холодны, на лице непроницаемая маска; он подошел к гробу и медленно сдвинул крышку, как будто она была непосильно тяжела.

Гарри невольно отступил на шаг, увидев, кто лежит в гробу. Драко Малфой всегда был бледным, но в этот раз Гарри показалось, что лицо его врага похоже на воск. Глаза были закрыты, да он бы и не хотел увидеть сейчас их холодный презрительный блеск.

А потом ему стало плохо. Гарри ясно осознавал, что это не реальность, но боль не уходила. У него уже было такое чувство – когда умер Сириус. Такая звенящая пустота внутри, что уже ничего не важно… Он подошел ближе к Малфою и наклонился, а потом совершенно неожиданно для себя коснулся губами ледяного лба. У него что-то закололо в левом боку, и Гарри снова отошел подальше, не в силах больше стоять с Малфоем.

Все стали по очереди подходить к гробу и прощаться с покойным. А Гарри просто стоял и смотрел. А потом произошло нечто такое, отчего у него до сих пор бежали по коже мурашки, стоило лишь вспомнить. Земля под гробом разверзлась и поглотила его в себя, а вместе с ним и Драко Малфоя и сердце Гарри… Он почувствовал, что по щекам текут слезы, и проснулся…

Открыв глаза, Гарри увидел, что он находится в пещере Малфоя. Ее хозяин склонился над ним и внимательно смотрел.

- Что случилось, Поттер? – хрипло спросил он. – Ты так кричал во сне. Почему ты плачешь?

Гарри коснулся рукой своего лица и почувствовал, что все щеки мокрые. Он и правда плакал. Из-за Малфоя.

- Все в порядке, - тихо ответил он. – Я долго спал?

- Да. Мы сидели, а потом я увидел, что ты склонил голову мне на плечо и спишь. - Он поднялся и отошел в сторону.

Гарри сглотнул и отвернулся в сторону. Он почувствовал во всем теле ужасную слабость и снова опустился на грязную подстилку, служившую для Малфоя постелью.

- Что тебе снилось? – услышал он бесцветный голос.

- Да так… Я должен сказать? Ведь ты до сих пор не ответил мне, что с тобой случилось.

- У меня есть на что причины.

- Тогда почему ты думаешь, что у меня их не может быть?

- Я этого не говорил. Я просто попросил тебя рассказать, что тебе снилось, Поттер, раз ты так стонал. Мокрые сны?

- Отвали, Малфой.

- Эти годы не прибавили тебе остроумия.

- У меня не было столько времени, сколько у тебя. Теперь я знаю, почему ты сидишь в этой дыре – развиваешь свой ум.      

- Этот либо дано, Поттер, либо нет.

Гарри не ответил.

И наступила тишина…

… которая стояла между ними еще очень долго. Это «долго» длилось не минуты, не часы, и даже не дни… Это «долго» измерялось целыми неделями, которые вскоре перетекли в месяцы…

Гарри быстро сбился со счета. Он уже не знал, зачем приходит к Малфою каждый день, со временем это стало неважно. Он не знал, о чем думает Малфой, он просто наблюдал за ним. Он изменился… очень изменился. Сначала Гарри казалось, что он просто привык к облику чудовища, но потом действительно заметил разительные перемены. Малфой еще больше сгорбился, его лицо уже потеряло какие-либо человеческие признаки.

Он осознавал, что бесполезно теряет время, но поделать ничего не мог. Почему? Может, это вовсе не его путь? может, он просто свалял дурака, отыскав Малфоя?..

Но он дождался.

Это был совершенно обычный день для Гарри, но порой те вещи, на которые мы уже не надеемся, происходят именно в такие дни.

Гарри не уезжал к себе домой и остался ночевать в пещере. Он часто оставался там на ночь, а после того сна уже перестал чего-либо бояться со стороны чудовища. Он привык…

Утром Гарри проснулся и вышел на улицу. Солнце только вставало, и он невольно стал любоваться рассветом. Когда он вернулся в пещеру, то нашел Малфоя в своей обычной позе – сидячем положении у огня. Гарри сел рядом, не говоря ни слова – последний раз, когда они перекинулись парой слов, был около двух недель назад.

Прошло около часа, когда Гарри вдруг услышал рядом хрип. Он испуганно повернулся и увидел, что это Малфой. Он сидел, открыв рот, откинув назад голову.

- Что случилось? – воскликнул Гарри.

Малфой не ответил. Он откинулся назад и теперь лежал на грязной земле. Гарри никогда не чувствовал такого страха, даже когда его жизнь находилась под угрозой. Он упал на колени около чудовища и почувствовал, как глаза наполняются слезами.

- Драко, - сдавленно прошептал он.

Уже в душе не осталось никакого отвращения, лишь какое-то светлое чувство. Он осторожно провел рукой по лбу Малфоя, холодному, покрытому бусинками пота. Странно, но он не испугался в этот раз уродливого лица. Оно чем-то походило на кожу его рук, но со временем стало еще отвратительней.

- Драко… - Гарри почувствовал соленый привкус на губах. – Не умирай…

Малфой не ответил. Он только как-то странно затих… успокоился… А у Гарри к горлу подступил комок. Слезы рекой хлынули из глаз.

- Нет!!!

Утирая рукой слезы, Гарри наклонился ближе и легонько коснулся губами изрытого морщинами и покрытого струпьями лба. Ничего, абсолютно ничего… Минут пять Гарри не сдвигался с места. Тело затекло, и он попробовал опереться на локти, но тут поскользнулся, и его губы накрыли губы Малфоя.

Что будет, если он его поцелует? Да, ничего, конечно. Это безумно глупо… Еще секунда, и он все-таки поцеловал его…

… Сколько прошло времени с тех пор, как он целует его? Это неважно. Ведь Малфоя уже нет в живых… Тогда чего он еще хочет?..

Ему лишь показалось, или Малфой ответил на поцелуй?

Ему лишь показалось, или Малфой обнял его и прижал к себе крепче?

Гарри резко поднял вверх голову…

- Малфой?!

… Это случилось с ним очень давно. Может, для других десять лет и не были таким уж большим сроком, но для него оказались всей жизнью. С чего же именно все началось? Наверное, с его непомерной глупости, хотя он сам никогда так не считал и, видимо, зря.

Он помнил этот день, словно он был вчера. Помнил все свои ощущения до самой последней мелочи, но лучше бы это было не так, потому что эти чувства лишь прибавляли ему боли.

Тогда дул ветер. Но не сильный, нет. А спокойный и ласковый, словно весеннее солнце, которое лишь скользит своими лучами, но не дает тепла. А он никогда и не любил, чтобы было уж слишком тепло или слишком холодно – где-то между этим в самый раз. У него вообще были очень изысканные вкусы – все благодаря его воспитанию, которым он всегда гордился. Он всегда считал себя выше других и вел себя соответствующим образом. Может быть, именно это сгубило его?

Он пришел навестить отца в Азкабане. Зачем? Сам и не знал… Должно быть, хотел последний раз увидеть перед казнью, хоть и не любил, пусть и ненавидел всю свою сознательную жизнь. Отец всегда был для него авторитетом, несмотря ни на что. И тогда он тоже послушал его… Отец попросил его сходить в их Имение и достать там одну вещь, которую он завещал ему, своему сыну. И он пошел…

Поцелуй Смерти – вот плод его беспрекословных подчинений и жертвы своей жизни. Поцелуй Смерти – единственный подарок отца. Он никогда не дарил ему подарков на дни рождения и на праздники – он просто забывал, или, может быть, никогда и не знал этого?

Он привык чувствовать боль. Привык смиряться, научился, потому что это стало необходимо. Он и раньше слышал о Поцелуе Смерти, но никогда не думал, что получит это проклятие от своего собственного отца.

Он прошел в Имение без особых трудностей, хоть его и оцепили Авроры Министерства. Прошел в комнату отца и достал из ящика маленький зеленоватый сосуд – тогда он еще не знал, что это. Когда он открыл его, то даже ничего не почувствовал… не догадался…

На следующий день отца казнили, а на утро он проснулся в совершенно незнакомом месте – своем нынешнем месте обитания. И уйти отсюда он уже так и не смог. У него не было зеркала, но он чувствовал, изнутри чувствовал, как его тело разрывает на части, как он меняется. Он всегда боялся, что что-нибудь случится с его прекрасной внешностью, и вот этот день настал. Нет, он вовсе не был самым ужасным в его жизни – он узнал об этом позже, но в тот момент он был готов умереть.

А потом он узнал, что не может умереть. Точнее, не может покончить жизнь самоубийством… Что он почувствовал тогда? Ничего… Он уже даже перестал чувствовать боль, стыд…

… Если бы она пришла раньше. Если бы сказала ему, но наверное Поцелуй Смерти и правда самая извращенная и страшная казнь из всех.

Он мог спастись лишь одним способом – если его полюбит кто-то. Не просто преодолеет отвращение к чудовищу, каким он стал, а действительно полюбит.

И вот тогда-то он потерял свою последнюю надежду на спасение. Он не мог сказать о том, как его спасти ни одной живой душе – ему пригрозили, и он не стал даже проверять этот факт, потому что знал – это вовсе не шутка.

Какой у него есть шанс снова стать человеком, если его и в человеческом обличье никто не любил? Что ж, он заслужил это своим поведением…

- Ты жив? – с изумлением спросил Гарри, немного отодвинувшись от Малфоя.

Тот не ответил, а лишь смотрел по сторонам. Потом его рука поднялась и стала ощупывать свое лицо, волосы.

- Я снова человек, - тихо прошептал он.

Гарри сидел, не веря своим глазам, а потом его взгляд встретился со взглядом Малфоя.

- Что произошло? – спросил Гарри.

- Не знаю… - неопределенно ответило бывшее чудовище. Но что-то в его голосе подсказало Гарри, что он не договаривает.

- Теперь ты можешь сказать мне, что с тобой случилось?

- Не знаю, - снова повторил Малфой.

- Ты ведь умер… Почему ты вдруг ожил?

- Что это значит, Поттер? Ты разве не рад?

Не рад? Какая глупость! Он никогда в жизни не был так счастлив…

- Я… конечно, я рад, Малфой. Но почему?

- Поттер, - засмеялся тот в ответ, - а тебе не говорили, что если меньше знаешь, то лучше спишь?

- Мне кажется, что если я не получу наконец ответ на этот вопрос, то я вообще не засну.

Пару минут светло-серые глаза внимательно изучали его, а потом Малфой вдруг качнулся вперед, что Гарри даже не успел ничего спросить, и поцеловал его.

- Что ты делаешь? – возмутился Гарри, вырвавшись из его объятий, и почувствовал, что вовсе не хотел этого делать.

- А я думал, тебе понравилось, Поттер, - язвительно протянул Малфой. – Или ты целуешь только покойников?

- Причем здесь это? Что ты вообще вытворяешь?

- Поттер, ты хочешь узнать, почему мы сейчас с тобой разговариваем, а я не лежу себе, преспокойно остывая на грязной земле. Или ты так и будешь все время перебивать меня?

Гарри замолчал и отвел в сторону глаза.

- Это был Поцелуй Смерти.

- Что?

- О, Господи, Поттер! – Гарри не видел сейчас Малфоя, но готов был поклясться, что тот возвел глаза к небу, в знак высочайшей глупости своего собеседника. – Я порой начинаю забывать, что ты вырос в маггловской семье, но ты ведь больше времени ты прожил в волшебном мире. Как можно не знать такой вещи, как Поцелуй Смерти?

- Малфой, может, не будешь читать мне нотаций, а сращу перейдешь к делу?

- Поцелуй Смерти, Поттер – это проклятие. Его может наложить только очень сильный маг.

- И кто же сделал это с тобой?

- Мой отец.

Гарри изумленно посмотрел на него.

- Не думал, что Люциус Малфой способен на такой.

- Ты еще многого не знаешь о моем отце. Это великий человек.

- Ты гордишься им?

- А разве не должен? Ты ведь не знаешь своих родителей, но гордишься ими.

- Это совсем другое.

- Почему, Поттер? Потому что они добрые, а мой отец злой?

- Именно.

- Но ведь он немало сделал для Господина. То же самое – твои родители много сделали для Дамблдора.

- Плохое сравнение, Малфой.

- Вовсе нет.

Молчание.

- А почему Люциус Малфой сделал это?

- Разве для этого нужна причина?

- А ты считаешь, что нет?

- Люциусу Малфою – нет. Он посчитал, что меня надо наказать за недостаточную преданность Господину. Видимо, он приготовил Поцелуй Смерти еще задолго до того, как ты победил Темного Лорда. Но не это главное, Поттер. Полагаю, ты не знаешь, как можно избавить от Поцелуя Смерти.

- Нет. Как?

- Поцелуем настоящей любви.

… Он не боялся смерти, точнее с недавнего времени перестал бояться, решив для себя, что это всего своеобразное лишь продолжение жизни. Он уже свыкся с мыслью, что рано или поздно это произойдет, и он никуда не сможет убежать от этого.

Мог ли он представить, что его спасет от смерти злейший враг? нет, даже в самых ужасных кошмарах.

Поттер. Почему? Это какая извращенная шутка судьбы? Почему это именно Поттер? Нет, его вовсе не смущает, что это парень. Его смущает, что это ПОТТЕР…

- Это шутка? – тихо спросил Гарри.

- Нет, - серьезно ответил Малфой.

Гарри сразу понял, что он не шутит, но поверить в это было не просто.

- Но я не люблю тебя, - еще тише сказал он.

- Нет, Поттер: это я не люблю тебя. А вот ты, видимо… - его губы задрожали, а потом сложились в веселую ухмылку. – Гарри Поттер меня любит, - он засмеялся.

- Это не смешно, - сказал Гарри.

- Ты так считаешь, Поттер?  

Гарри поднялся с земли и как ошпаренный отскочил от Малфоя.

- Мне надоели твои глупые шутки, Малфой, - процедил он сквозь зубы. – Мне странно, что за столько лет тебя самого еще не тошнит от них.

Малфой лишь улыбнулся в ответ. И Гарри убежал.

А чего он ждал? Огромного спасибо и уверений в вечной благодарности и верности?.. Ну хотя бы просто «спасибо». Может, он не привык делать добро, если за него его не хвалили?

Нет, это всего лишь шутка, причем очень неудачная.

Но Гарри вовсе не хотелось так думать. Он просто убеждал себя в этом, чтобы не думать о том, где сейчас Малфой. Он волновался? Да, пожалуй хватит обманывать себя. Он безумно волновался, что может случиться что-то непоправимое. Как тогда, когда он целую неделю не появлялся в пещере, а потом с разрывающимся сердцем бежал туда, чтобы убедиться, что все в порядке, что не оправдаются его самые худшие опасения.

Неужели он и правда любит его, раз так волнуется?

Прошло два дня, и Гарри сходил с ума в четырех стенах. Он не решался пойти в пещеру по двум причинам. Первая – Малфоя там уже наверняка нет, а вторая – его гордость. Он даже и не замечал раньше, что она так велика.

В конце концов, Гарри все-таки не сдержался и, схватив куртку, выбежал из дома. Уже наступила ночь, но это не остановило его. Он как сумасшедший гнал машину. Пошел дождь. Нет, настоящий ливень. Гарри вылез из машины и побежал к пещере. Он весь промок до нитки, пока, наконец, достиг цели своего назначения.

… Чего он ждал? Ведь он знал, что его здесь не будет…

Такая пустота внутри, какая была и раньше. Ради чего ему теперь жить? Зачем? если рядом нет его.

Гарри вышел из пещеры и остановился. Его взгляд вдруг замер… Недалеко был небольшой утес, на котором стояла маленькая фигурка, раскинув руки в разные стороны и подставив лицо холодным каплям дождя…

Ты как-то сказал мне, что хотел бы умереть. Я счел твои слова глупостью, потому что никто в здравом уме не будет хотеть умереть. И только потом я понял, что ты действительно имел в виду.  

Я не понимал, как можно чувствовать такую всепоглощающую боль и сохранять здравый рассудок. Я и теперь не понимаю этого, потому что внутри меня ничего нет. Нет тебя… Зачем ты ушел? зачем оставил меня одного, упиваться своей болью, задохнуться в ней, как в сетях?

А ведь я даже не успел сказать тебе, что люблю… как люблю…  

Бывают в нашей жизни моменты, когда нам становится безумно стыдно за поступки, за которые нас даже и не подумали бы осудить. Мы готовы ценой своей жизни доказать что-то, что по прошествии времени уже не имеет значения.

Мне стыдно. Стыдно, когда я вспоминаю момент, как нашел тебя. Ты умер, а я даже не успел попрощаться с тобой. Я столько раз упрекал себя впоследствии, что уже не могу осмыслить своей жизни, не напомнив себе, какой я на самом деле бесхарактерный и слабый. Ведь я даже не смог прикоснуться к твоему бездыханному телу. Нет, я не чувствовал отвращения… только боль и… страх.

Я бы так хотел вернуть время назад, чтобы сказать тебе слова, которые повторяю про себя каждый день.

У меня даже не осталось твоей фотографии…

… лишь воспоминания, которые причиняют невыносимую боль…

… а внутри меня лишь пустота…

… как будто из меня вынули все, что было внутри, полностью вытрясли…

… я люблю тебя…

Эпилог

Difficile est proprie communia dicere
Трудно выразить общеизвестные истины по-своему
"Наука поэзии" Горация

Знаешь, а я ведь никогда не думал о том, что будет со мной, если тебя не станет. Я не имею в виду то время, когда мы учились в школе – тогда я ненавидел тебя. Я ненавидел тебя и долгие годы после этого, хотя вовсе не отравлял каждый свой день этой ненавистью, как наверняка делал ты. Мне так кажется теперь потому, что ты так много времени провел в одиночестве. Тебе просто необходимо было о чем-то думать, чтобы не сойти с ума. Что ж, может я и думаю о себе слишком много, но теперь я оказался на твоем месте – один, без надежды на спасение. Тебя нет, а это значит, что и меня больше нет. Как много времени мне понадобилось, чтобы понять это.

… Каждая секунда была дорога ему. Он взбирался по утесам, хватался за выступы, а руки скользили по мокрой грязи. До Драко было еще очень далеко. Он мог закричать, но шум дождя поглотит его голос, не донесет до Драко, как бы Гарри не хотел этого.

Может, прошло слишком много времени, когда он, наконец, оказался в паре метров от своей цели – Драко.

- Драко!

Блондин не обернулся. Ветер трепал его длинные волосы, пытался сдвинуть с места его худенькую фигурку… Еще шаг, и Гарри уже никогда не сможет поговорить с ним. Он подошел ближе и позвал блондина снова:

- Драко.

Тот спокойно обернулся и посмотрел ему в глаза. Боль, холод, обида.

- Зачем ты пришел?

Гарри мог бы что угодно ответить на этот вопрос, но действительной причины своего пребывания здесь не знал.

- Ты любишь дождь? – неожиданно спросил Драко.

Гарри покачал головой.

Он вспомнил, как однажды они играли в квиддич под дождем. Конечно, они много раз играли в дождливую погоду, но тот день запомнился ему особенно ярко…

Гарри надел теплый свитер под мантию и крепко сжимал свою Молнию руками. Он как-то сразу выхватил Драко из общей массы слизеринской команды. Он вообще всегда сразу замечал его – может, специально выглядывал?

Они пожали друг другу руки, не отводя глаз. Гарри заворожено смотрел в светло-серые глаза, утонув в их необъятной глубине. Как же он тогда ненавидел его!..

- Испугался, Поттер? – угрожающе спросил Драко, лишь только они поднялись в воздух.

- Не дождешься, Малфой, - усмехнулся Гарри.

И вот тогда он увидел… то, что считал просто невозможным. Как, например, … но после магии трудно было придумать невозможную вещь. Но просто, что-то такое, что действительно невозможно. И вот одним из таких событий была улыбка Драко Малфоя…

Гарри подумал, что если Малфой и сейчас улыбнется, то в его душе все успокоится. Он уже не будет обращать внимания на дождь, а лишь обнимет этого худого продрогшего блондина напротив и скажет… или не скажет… может, потом?

- Драко.

- Что?

- Что ты хочешь сделать? Ведь ты теперь человек, так зачем тебе умирать?

- С чего ты взял, Поттер, что я собираюсь умирать? Думаю, что раньше подохнешь ты. И зачем ты вообще пришел снова? Я устал от твоего долбанного гриффиндорского благородства, я устал, что ты все время приходишь… Чего ты ждешь? благодарности?

- Не знаю, - Гарри пожал плечами. – Ты ведь говорил, что спасти тебя может лишь поцелуй настоящей любви. Так значит, я люблю тебя?

- С каких пор ты стал мне слепо доверять?

- Ты солгал мне?

- Я не говорил этого. Как ты не говорил, что любишь меня.

- Но…

- Перестань, Поттер. Не надо лгать ни себе, ни мне. Мы просто притворялись все это время, что ненавидим друг друга, что терпим общество друг друга, а ведь на самом деле между нами ничего нет. Простое соперничество. Зачем ты приходил ко мне в пещеру? Хотел помочь. Почему я безропотно сносил твои визиты? Мне было одиноко. Мы просто придумали, что счастливы вместе, что по отдельности не сможем жить. А я никогда не знал, что такое счастье.

- Я могу показать тебе, что такое счастье.

- Нет, Поттер, не можешь. И тебе придется смириться с тем, что ты не можешь сделать все, что хочешь. Меня не изменить.

- Можно попробовать. Ты говоришь, что между нами ничего нет, так…

- Из ничего нельзя что-то слепить. Ни ненависти, ни огромной любви. Да и хочешь ты прожить всю жизнь со мной, с человеком, который противен тебе? Ведь от этой мысли ты не сможешь отделаться.

- Тогда я тоже противен тебе.

- Резонно. Скажи, Поттер, ты когда-нибудь любил?

- Зачем тебе?

- А ты не можешь просто ответить на вопрос? Так любил или нет?

- Я думаю, да.

- А вот я нет. У меня даже никогда не возникало чувства, которое можно отдаленно сравнить с любовью. Но была ненависть, которая сопровождала меня всю мою жизнь. Ненависть ко всему, даже без причины.

- Но почему?

- Не знаю, Поттер. Просто я такой. Ведь ты не сможешь смириться с этим. Ты будешь со мной из жалости, чтобы я не сделал неверного шага, не погубил свою жизнь, которую ты так отчаянно пытался спасти. Поверь мне, Поттер, она не стоит того.

- А ты не думаешь, что это мне решать – стоит или не стоит? Ради чего мы вообще затеяли этот разговор?

- Не знаю, Поттер. Мне иногда хочется убежать, чтобы остаться в одиночестве, но чтобы меня кто-то искал. Мне больно. Я этого еще никому не говорил… Уходи.

- Нет.

- Поттер, я не собираюсь кидаться с этого утеса или как-то еще заканчивать жизнь самоубийством. Уж поверь, мне это не нужно, я слишком дорого ценю то дерьмо, что называю своей жизнью. Я просто хочу, чтобы ты ушел.

- Но…

- Не надо, Поттер. Хоть один раз в жизни, не возражай. Оставь меня.

- Но я могу еще прийти?

- Если ты уверен, что тебе это нужно. А сейчас оставь меня.

Драко отвернулся. Гарри постоял еще пару секунд, а потом повернулся и пошел назад. Опять бесконечный путь вниз с утеса, закоченевшие пальцы скользят по мокрым камням… а позади остается его сердце. Он не должен был уходить.

Путь вниз занял целую уйму времени. Гарри остановился и обернулся. Он сразу заметил Драко. Тот снова стоял на краю утеса, подставив лицо каплям дождя, раскинув в разные стороны руки, словно отдаваясь на волю природы.

Один шаг…

… и ветер подхватывает худое тело как пушинку, раздирает одежду, которая и так вся в лохмотьях, вертит его, словно игрушку, безвольную куклу…

В горле застрял крик. Гарри лишь стоял молча и смотрел, как Драко падает с утеса…   

Обсуждение на форуме