Ходы в стенах

Автор: Только сказки
Пейринг: Северус Снейп, Ремус, СБ, МУ, КШ
Рейтинг: NC-17
Жанр: pwp, drama
Summary: Даже в полном гостей доме Сириус ходит своими путями.
Примечание: и вот что выросло из "Снупина с препятствиями" Nadalz!
Дисклеймер: Роулинг принадлежит то, что было придумано ею.

Старые особняки недолюбливают чужаков, и дом 12 по Гриммаулд-плейс не был исключением. Собрания Ордена Феникса устраивались тут уже несколько месяцев, но дом по-прежнему не привечал гостей. Тяжелые дубовые двери вырывались у них из рук и норовили ударить в спину, старинные гобелены осыпали проходящих пылью, паркет скрипел и кашлял, а мебель сама подворачивалась под ноги. Дом принимал только Сириуса, с ним он мирился и пропускал его беспрепятственно в самые тайные свои закоулки.

Скрытых комнат в доме было четыре, и они были соединены проложенными в стенах ходами. Там-то пол никогда не скрипел и пыли совсем не было, хотя воздух казался застоявшимся - ходы насквозь пропахли лавандой. Во времена детства Сириуса мешочки с нею было принято класть под ковры и вешать за гобелены, и если в доступной для всех части дома этот аромат уже выветрился, то в тайниках остался неизменным. Блэк бродил по коридорам, наполненным запахами прошлого, и заглядывал через глазки в открытые для всех комнаты. То было еще одно детское развлечение: некогда им с Регулусом нравилось смотреть на других, оставаясь невидимыми - проделанные при строительстве дома, крохотные окошки в стенах комнат были замаскированы резными панелями и снаружи совершенно незаметны. Теперь же больше, чем возможность следить за происходящим в доме, Сириуса привлекала возможность укрыться ото всех. Прятаться было ни к чему… но после столько их лет тюрьмы так было легче.

Но не только он искал уединения: Сириус краем глаза заметил, как в глазке, устроенном в стене одной из дальних комнат, что-то мелькнуло. Белое шевельнулось на черном… если бы не движение, Сириус прошел бы мимо, но теперь задержался у отверстия.

Кто бы ни был в комнате, света он не зажигал, а портьеры на окнах были задернуты, так что, пока глаза его не привыкли к полумраку, Блэк различал только то белое на черном. Руки. Две крупные кисти скользили по спине стоящего спиной к Сириусу волшебника, мяли ткань мантии, вцеплялись в нее, прижимали обладателя мантии к тому, кто, несомненно, нравился заключенному в объятия - а потом оказалось, что объятиям прибавились и поцелуи. Целовались эти двое увлеченно, но совершенно беззвучно, словно парочка на постановочной колдографии, и от того вся сцена казалась Сириусу невзаправдашней. Должно быть, наложили заглушающее заклинание, сообразил он, - но и это соображение не заставило его отнестись к тому, что разворачивалось перед его глазами, как к чему-то реальному. Да оно и не выглядело настоящим - может быть, из-за сумрака.

Видно было только, как руки невидимки продолжали гладить свою добычу: одна кисть скользнула вниз, к ягодицам, вторая вверх, к шее; тот, кто стоял спиной к Сириусу, потерся об эту руку щекой - и Блэк закусил губу, пытаясь удержать восклицание: Ремус… это же Ремус! Его тишайший друг, заведший привычку исчезать тотчас по окончании очередного собрания. Вот, значит, куда и зачем он спешит… Скорее заинтригованный, чем смущенный, Сириус продолжал смотреть - как белые руки исчезли, а Ремус медленно опустился на колени перед… именно, это был мужчина, в расстегнутой мантии и очень… очень возбужденный, ну же, Сириус, что за глупости, почему бы и сказать это, ведь сам с собой разговариваешь! И вообще, если уж Луни нравится… но, конечно, кто бы мог подумать, чтобы чужие в этом доме, его доме… Хотя что в этом доме такого? И это, должно быть, не чужой, а кто-то из сторонников Ордена - иначе как бы мог попасть сюда? Сириус был уверен, что знает его, просто не мог еще разобрать черты - мужчина склонил голову и волосы упали ему на лицо…

А Люпин, запустив руки любовнику за спину, под мантию, прижался губами к его животу, паху, еще и еще - и оторвался на миг, поднял глаза, а тот, кого он ласкал, поймав его взгляд, неслышно охнув, закинул голову, и…

…это был он, он, Сопливус, слизеринский змей, шпион, втершийся в доверие Дамблдору и изводивший Гарри; он, хогвартский зельевар; он, мерзавец, он… Снейп! Он, и Сириус никогда не видал на его лице такого беспомощного, нежного и страшного выражения.

Только не здесь - и вообще это было тошнотворно! Блэка даже передернуло… но, оглядевшись по сторонам, он опомнился. Конечно, этого и не происходило - он дома, и все идет как обычно, а не так, как ему померещилось. Это сумрак и любопытство сыграли с ним шутку, а на самом деле ничего подобного… Нет?

Он снова заглянул в глазок.

Мерлин, он в жизни не видел ничего столь непристойного, как Ремусова голова, прильнувшая к… к… на хрен, к этому члену! И… когда только Луни научился подобным фокусам!.. И он так любит лизаться, вот ведь… но, Мерлин, как он целует - как будто сам вот-вот кончит от этого, вот как… и кому!

Сириус видел, теперь уже вполне отчетливо - или ему казалось, будто видит - как припухшие от поцелуев губы его друга охватывают член любовника, как Ремус впускает его в себя как можно глубже и закрывает глаза… видел и сознавал со всею ясностью, что только что сошел с ума. Или сейчас сойдет.

Потому что это было абсолютно противоестественно.

Да нет, если Луни нравится с мужчинами, то… тоже чушь, конечно, с чего бы это ему нравилось, с чего? Ну, а если и есть с чего - так ведь Люпин никогда и виду не подавал, что… что… хотя может быть, конечно, это только он, Сириус, не знал, а другие… а как, собственно, он должен был узнать? Спросить своего друга так, ни с чего, по наитию, не хочет ли тот взять у него в рот? Или у кого-нибудь другого? Мать т… вот уж точно форменный бред похлеще мамочкиного! Но… но Луни! Что он творит! И с Со… ведь это рехнуться можно! Может быть, Рем по принуждению? под зельями или чарами… так ведь ничего не чувствуется, ни следа, ни запаха - а разве такое возможно, чтобы он, Сириус, с его песьим нюхом и чутьем чистокровного мага, не учуял?

Ох, а вот так никаким Империо не добьешься… или его как-то вынудили?

Какое там "вынудили"! Как же ему нравится, когда Снейп запускает пальцы ему в волосы… Что в этом приятного, когда твой затылок, а потом и шею, и тот треугольник на загривке… как он подается под этими длинными пальцами, чуть не мурлыча… и как осторожно, но крепко его прижимают к себе, не давая продолжить, словно бы и в этой паузе может быть что-то приятное. Ненормальные! Глупо в такой момент прерываться, он не стал бы; если бы это происходило с ним, он бы…

Сириус шумно вздохнул: да у него самого уже стоит! Едва ль не впервые после Азкабана. Там-то, конечно, даже у самых горячих мужчин и женщин быстро пропадало желание, достаточно было взглянуть, что творится при этом с дементорами, если кто-то из новых заключенных пытался ласкать себя… и хоть говорили, будто войти в камеру стражи не могут, но пробовать совсем не хотелось, да и необязательно было пробовать - их же и сквозь камень чуешь, и в темноте заметишь… а уж если собственными глазами увидишь в такой момент - прощай, эрекция! И хорошо еще, если не навсегда… Не то чтобы он слышал когда-нибудь, будто из магической тюрьмы выходят импотентами - но ведь, по правде сказать, из нее вообще редко выходили… А там… там ведь были не только дементоры, но и плохая кормежка, и прогулками заключенных не баловали, и, главное - тоска, выпивающая тебя пустота… и он никак не ожидал, чтобы вдруг сейчас… Но от этого маленького неудобства не так уж сложно избавиться, и даже приятно, тем более когда так давно не ощущал… да, именно так, так, вверх и вниз, а левой…

Но он же не станет при этих?!

Нет, конечно. Но они его не видят. И он у себя дома. И кому вообще есть дело до его интимной жизни, которая, к тому же, вся в прошлом! А если учесть, что выходить ему нельзя, то она едва ли и возобновится в обозримом будущем. Зачем же ждать, пока кто-нибудь снизойдет к… может быть, Ремусу просто тоже надоело ждать? Зачем же, в самом деле? Если уж так хочется, как… да, так, как им если… Удивительно даже, что они так тихо… Конечно, это заклинания - они бы не смогли сдерживаться, как тут удержишься… что Луни выделывает! Ох.. Лучше сесть на пол, это как… как смотреть? Он лучше не будет, нет… о-ох.

Иногда носовой платок ирландского шелка оказывается полезней волшебной палочки.

Приведя себя в порядок, Сириус хмуро глянул на стену. И что за нею теперь происходит? Вряд ли он спугнул кого-нибудь, но сейчас они, пожалуй, уже ушли. Тут тихо, как в склепе… и, кажется, так же пусто.

Возвращаясь на свой наблюдательный пункт, Блэк уже знал, что никого не увидит.

Но они были там. Снова полностью одетые, стояли, прижавшись друг к другу - совсем как тогда, вначале, только уже у самой двери - и даже почти не целовались: еле касались губами щек, скул, бровей друг друга, и Ремус все пытался положить голову на плечо своему любовнику, идиот… Сириус едва удержался, чтобы не двинуть кулаком в стену. Твою… Ладно! Он не будет пытаться понять Люпина. Может быть, тут и понимать-то нечего.

Снейп появился на следующий же день, и обращал на Люпина внимания не больше, чем на стойку для обуви в прихожей. Даже меньше: ту хотя бы выругал шепотом, когда попалась под ноги, а по Ремусу только скользнул взглядом - и все, Сириус специально следил. Пошептавшись о чем-то с другими помощниками Дамблдора, шпион вскоре ушел, и Люпин тотчас поднялся с места и тоже вышел. Помедлив немного, Сириус улизнул следом.

В коридоре никого не было: Луни, разумеется, уже и след простыл. Ну что ж… никаких знаков Снейп ему не подавал, в этом Блэк мог бы поклясться. Но, может быть, они условились о встрече еще накануне? Он не слышал разговора, но может пройти по тем же ходам, что и вчера - просто так, от нечего делать. Ему ведь в самом деле нечем заняться, так отчего бы не пройтись по дому тою же дорогой? Или каким-нибудь другой, если окажется, что там никого… и вообще, в собственном доме он имеет право идти туда, куда ему хочется.

Спеша по закрытому для других коридору, Сириус совсем не задавался вопросом о том, хорошо ли подсматривать. Какое это имело значение? В любом случае, он не имел в виду ничего постыдного. Просто то, чему он случайно стал свидетелем, было слишком странным, чтобы можно было сразу в это поверить. У него до сих пор в голове не укладывалось, нет…

Может быть, тут и понимать было нечего, но все-таки дело оставалось нестерпимо неясным. Почему же Ремус выбрал этого? Ладно бы… ладно бы… или… нет, ну кто угодно, только не Снейп! И почему не женщина, в конце концов? Ремус, конечно, не красавец, но научился им нравиться, Сириус же видел: всего несколько слов, одна улыбка - и Люпин уже расположил к себе Молли, да и с другими выходило то же. Материнский инстинкт в них пробуждался при виде него, что ли… Хотел бы он, Сириус, посмотреть, как бы провела себя его чокнутая матушка, доведись ей проговорить с нынешним Ремусом с полчаса! Впрочем, чадолюбия, в отличие от амбиций, она была лишена начисто. Вот ведь наградили звезды мамочкой… А Молли на всех смотрит так, будто гадает, как слаще накормить и чем порадовать…

Сириус встряхнулся, отгоняя посетившую его зависть к младшим Уизли. В конце концов, много ли каждому из них доставалось внимания, если их столько? Шестеро? Нет, семеро! Еще неизвестно, как бы он выдержал наличие шести братьев и сестер. Или одной сестры. Тут и с одним-то братом было не ужиться, да и с кузинами… нет, спаси Мерлин от близких родственников! И как еще Молли может так часто улыбаться!

Ладно; кажется, он был вчера тут? Да, вот и брошенный платок. А за стеной рядом с ним…

…оно было там, все то же беззвучное движение, только теперь парочка расположилась на полу. Неудивительно, что и до дивана не добрались, вынужден был признать Сириус: если бы его так гладили, разминали, облизывали, он бы тоже не вспомнил про диван… да и коротковат диван для такой игры, хотя можно и на нем удобно устроиться, если только не укладываться обоим на бок, как они, а одному лечь на спину, а второму, опираясь на локти и колени… Нет, не похоже было, чтобы им было плохо без его советов. И, кажется, им обоим нравится оральный секс. Правда, что за удовольствие заниматься с им с другим мужчиной… с другой стороны, когда сосут тебе, может быть, и все равно… может быть, если бы его так гладили и облизывали…

Если бы его так облизывали, то всяко не кто-то из этих двоих. Ни тот, ни другой. Они дважды ненормальные. И сам он не хотел бы, пусть даже…

…пусть он даже и забыл, как это с женщинами. Какие они на вкус, какие звуки издают, когда их облизывают, как им нравится это - им всем это нравится, даже девственницам, а уж рожавшие, говорят, и вовсе голову теряют… Наверно, и Молли? Он мог бы представить себе Молли там, на ковре - и себя с нею; она также выгибалась бы от его ласк, как… нет, он не станет смотреть туда, в этот аквариум, до краев налитый темнотой, на дышащую этой темнотой пару, двух белых рыб… собственно, почему они рыбы? Нет, точно рыбы - все время молчат; Молли бы кричала, - говорят, что рыжие страстные… Джеймс, во всяком случае, утверждал, что это правда, а Молли вся такая мягкая, сдобная, что хочется стиснуть ее крепче; у нее великолепная грудь, Джеймс всегда говорил, что это не главное, но это потому лишь, что Лили не была пышногруда, а Молли… ей не пришлось бы долго ласкать его - наоборот, он вынужден был бы запретить ей это, чтобы не слишком скоро… может быть, затем и им нужны эти паузы, что слишком сильно хочется - но как это можно вытерпеть? Ненормальные, совсем ненормальные… если бы он и Молли были там, он никогда бы не остановился, прежде чем… о, о, да. Да.

Оставить в коридоре второй платок было легко, а вот смотреть потом в глаза миссис Уизли - все-таки немного неловко. Конечно, Сириус и не собирался посягать на ее честь, но все-таки… нужно было найти кого-нибудь другого.

Интересно, Луни потом тоже стыдно? Или все дело в том, что его… ну, этот-то, конечно, свободен. Кому он нужен! Кроме Ремуса то есть.

Они ненормальные. Оба.

Но ведь это другая Молли, говорил себе Сириус на следующий вечер, она ненастоящая - как и то, на что он смотрит. Не может быть, чтобы Ремус получал удовольствие… в особенности столь явное - от того, что его трахают! Этого не происходит, нет этой сучьей покорности и собачей же позы, прогнувшейся спины Люпина, чужих длинных пальцев, не вцепившихся в бедра, а только легко касающиеся его поясницы - ему, Сириусу, все это только кажется; этого нет, точно так же, как не существует наяву и той рыжей женщины, которой он сейчас, притиснув ее к стене и даже не глядя в лицо, задирает платье, ласкает ее бесцеремонно и коротко - и торопится войти, а женщина дрожит и стонет, поставляет шею, быстро покрывающуюся красными пятнами от слишком жестких поцелуев… в точности как шея и плечи Люпина под теми поцелуями… нет, этого не происходит, и, значит, ничего плохого в том, чтобы заглянуть в ту комнату, не может быть, и пусть он не хотел быть оказаться ни на месте Луни, ни на нем, но… а Молли - настоящая Молли - не понесет никакого ущерба от того, что он представит себе свою сдобную и душистую красотку, рыжую куколку, свою заботливую мамочку, свою девочку с прозрачными от удовольствия глазами, розовыми пальчиками, растрепавшимися волосами, пропахшими лавандой, умоляющую его продолжать, еще, еще, да, ну же, о да, о, сладкую…

Сириус открыл глаза, чтобы увидеть ее, - и она пропала. Ушла. Оставила его одного в пустом коридоре.

А если заглянуть в комнату за стенкой, к которой он привалился, может показаться, что эти двое, обнявшись, шепчутся между собой - а может, и не шепчутся, а в голос, не слышно же, но громко или тихо, а что-то такое Снейп все-таки говорит - такое, что легко переходит в поцелуи, а те обратно в слова; такое, на что Люпин отвечает, словно бы и совсем не устал… может быть, и вправду не устал? Ведь их же двое - им легче, вдвоем всегда легче. Вдвоем легче, а в том, что Сириус сейчас чувствует себя развалиной, виноват не Азкабан, а исчезновение Молли. То, что она ушла, не задержалась и на минуту, не обняла и не сказала, как ей было хорошо с ним… если бы она была с ним, стал бы он смотреть в этот глазок! Если бы она была…

К его удивлению, смущения при виде Молли Уизли он больше не испытывал. Теперь ее можно было разглядывать безо всякого стеснения, Сириус проверил.

Потому что при первом же взгляде на нее становилось ясно: его Молли действительно другая. Совсем другая.

А Снейп и Люпин на людях так и не решаются смотреть друг на друга, Блэк заметил. Но не собирался раздумывать о том, что это может значить.

Ни в коем случае. Хватит с него.

Два дня Снейп не показывался, а на третий…

- Что-нибудь не так?

- Все… нет, все в порядке, - мотнул головой Сириус. - Почему что-то должно быть не так?

- Ты все собрание не сводил глаз со Снейпа, - Кингсли Шеклботт говорил ровным голосом и так тихо, что Сириусу приходилось буквально читать слова по губам. - Чем он вызвал твои подозрения?

- Подозрения, хе! - фыркнул Блэк. - Нет, я его не подозреваю. Не сейчас, во всяком случае. Сейчас мне незачем подозревать.

- Не потому ли, что ты уже что-то знаешь? - чернокожий аврор еще понизил голос, и Сириус поразился тому, как мог густой баритон сделаться не громче хлопанья крыльев бабочки. - Что-нибудь существенное?

- Это только мое дело. У нас остались кое-какие личные счеты, - оскалился Блэк.

- Ясно, - кивнул аврор. И, помедлив миг, признал: - Я ему не доверяю. И если ты знаешь о нем нечто такое, что и нам следовало бы знать… В общем, когда сочтешь нужным что-то сообщить - не медли, присылай сову. В любое время.

- Ну, если меня осенит ночью, пеняйте на себя, - повел плечом Сириус.

- Годится, - Кингсли еле заметно улыбнулся и отошел.

Сириус посмотрел ему вслед.

О да, он знал о Снейпе кое-что существенное. Но стоило ли этим с кем-то делиться?

В полночь, уже почти засыпая, Блэк рывком сел в постели и расхохотался. Ему представилось лицо Шеклботта при получении того самого известия.

Вот ведь что было странно: за время отсутствия Снейпа, да и вчера, в день его возвращения, Сириус и думать не думал о… то есть если и размышлял про… да разрази тебя гром, почему же не сказать! Если и вспоминал про секс, то только вскользь, со смешком. И… теоретически. Может быть, потому и вскользь, что теоретически. А сегодня, когда после собрания заглянул в тот коридор, в их комнату… ну, положим, тут все комнаты его, но должен же он был как-то обозначить эту? Которую они выбрали для свиданий. Ну вот; и тогда только…

…когда он увидел, что они зажгли слабенький свет и зачем-то устроились на стуле… то есть Снейп так, а Люпин у него на коленях; и вместо поцелуев или ласк - ну вот еще! а Сириус уже привык к тому, что эти чокнутые без конца целуются - Снейп дразнит своего любовника словами; шут его знает, что говорит - снаружи по-прежнему ни звука. Когда Ремус чуть поворачивается, Сириус видит, как шевелятся губы зельевара, но угадать, что за слова произносятся, все-таки не может. Это вам не Кингсли, у того прекрасная дикция, а тут что?… вот было бы смешно, если бы и Луни ни слова не разбирал!

Но Люпину, кажется, нисколько не смешно и все понятно, - сказанное или то, что должно было прозвучать вместо, - слова эти, произнесенные или подразумеваемые, достигают цели: Сириус видел, как розовеет мочка уха, а потом и щека оборотня, обращенная к нему, как Ремус склоняет голову, а Снейп приближает губы к его уху, и теперь-то уж наверняка шепчет; от такого по хребту вниз бежит волна щекотки, и Люпин ерзает и прогибается, вцепившись в плечи любовнику, и Сириус не удивлен: еще бы! То, что говорится так интимно, так близко, что звучит так легко и мягко, будто слова скользят по твоей коже вместе с дыханием говорящего, действует сильнее афродизиаков. Сириус и прежде это знал, да позабыл за своими невеселыми приключениями, и лишь вчера открыл заново - а сегодня утвердился в своем открытии… удивительно, что Шеклботт не подумал, как сомнительно они тогда выглядели!

Конечно, сомнительно: когда смотришь на губы шепчущего… а уж сиди он, как Луни, на коленях у… нет, он, конечно, не собирается - но все-таки? Что-то же Люпин находит в этом такое… столь приятное, что даже Снейп кажется ему… он, впрочем, никогда на Снейпа и не нападал, надо признать; правда, говорят, что обычно те, кто неравнодушен, как раз и нападают… что же, выходит, он, Сириус, был?.. Тьфу! Да, он был неравнодушен, но совсем не так, совсем иным образом, он только хотел… унизить? нет, поставить на место, вот что… а если уж говорить о каких-то иных чувствах, то едва ли кто из его знакомых или случайно встреченных мужчин, едва ли кто их вызывал; и ему ни разу не приходило в голову, что он и сам мог бы так же с кем-то из них шептаться или хотя бы слушать, что ему говорят… хотя, пожалуй, что именно говорят - в подобном случае уже совершенно все равно, тут хоть старый джеймсов словарь зачитывай… И что там вчера произносил Кингсли, Сириус бы сроду не понял, если б не смотрел на движение его губ… а, наверно, окажись он в том же положении, что и Люпин, но с Шеклботтом…

… пусть и чушь лезет в голову, но это так легко представить! Только из-за того случая вчера, да и еще из-за того, что позабыл уже прочие случаи этого рода: только из-за этого… ну вот, со всеми этими оговорками вообрази он, Сириус… пожелай он только вообразить, он бы знал уже… нет, эти двое все-таки ненормальны, он бы точно не стал прислушиваться к словам, а думал бы только о поцелуе и ничего - о том, что дальше.

Какое уж там может быть "дальше", да и что толку о нем думать, если все происходит само собою: стоит прижать губы к губам, чуть разомкнуть их, впуская чужой язык или предлагая свой - и глаза закрываешь просто так, без умысла, лишь чтобы ярче чувствовать, а руки вслепую нашаривают ворот его мантии, расстегивают его и пробираются под ткань, и так же слепо движутся по твоему телу его руки - не так уверенно, как у этих двоих за стеной, а осторожно, изучая и возбуждая одновременно, освобождая от мешающих им обоим тряпок - наверно, чуть неуклюже, чуть медленнее, чем хотелось бы, и в этот момент уже совершенно безразлично, порвется одежда или уцелеет.

И, может быть, он не стал бы повторять их позу, хотя, Луни, кажется, и наслаждается ею… но в такой позе хорошо только сидящему на стуле, а тот, кто двигается больше, быстро устанет… или не быстро, если, опять-таки, вы вдвоем, и тебе помогают? А если Кингсли… Кингсли высок и широк в кости, и руки у него, должно быть железные, и, наверно, в этих руках чувствуешь себя беспомощным, как ребенок, которого схватил взрослый, но в такой ситуации это даже кстати - помогает расслабиться, когда в тебя вталкивается… ох… и может ли это быть больно? Глупости; а даже если и да, Сириус не собирается воображать себе боль, никто не помешает ему представлять только то, что ему нравится!

Пусть ему с детства внушали, что высокородные Блэки не боятся боли, и он верил, верил, верил этому, но одно дело - драться с обезумевшим от луны оборотнем, а другое… он просто не станет себе воображать боль там, да и зачем? Если все будет так, как ему придет в голову, значит, они будут осторожны, и наверняка что-нибудь, какую-то смазку… хотел бы он знать, как эта парочка выходит из положения и чем пользуется… Впрочем, не так уж трудно будет придумать что-нибудь, но потом, потом, а сейчас он сосредоточился только на том, что приятного может ощутить, открывшись и двигаясь, приподнимаясь и снова опускаясь на своего любовника; как Люпин; только он бы, наверно, предпочел диван - чтобы можно было и прижаться друг к другу, и выпрямиться… да, вот это самое движение! еще, еще… оно как глоток огневиски, как плеть, чудесным образом связанная с удовольствием вместо боли - огонь по всему телу, но не калечащий, а переплавляющий тебя наново… почему, как Луни в глаза ему смотрит? Если бы он, Сириус, взглянул в глаза Кингсли и увидел там такую жажду, как у Снейпа… ох, нет!

Блэк зажмурился, уверяя себя, что глаза Шеклботта походят на те только цветом, но теперь полный вожделения взгляд аврора представлялся ему даже четче, чем прежде, и видение это не только полностью затмевало происходящее рядом, но и… но и…

Люпин, наверно, каменный, если может это вынести, мелькнуло в голове у Сириуса - и ненадолго все соображения оставили его.

Все-таки это они… это они не в себе, и в том все дело, а с ним все в порядке, твердил себя Сириус спустя двое суток. Несомненно, дело было в этих двоих: накануне собрание состоялось, и Снейп на нем присутствовал, а вот свидания с Люпином у него после не было. Блэк был удивлен, не обнаружив парочку на ее обычном месте: удивлен, не обнаружив ее нигде; удивлен, застав Люпина одного где-то в библиотеке; но не был удивлен тем фактом, что мечтать о Кингсли в уединении у него не очень получалось.

Не был удивлен, но был недоволен.

Потому что в спальне, ванной, библиотеке, на кухне - мысли о Шеклботте не возбуждали. Даже и в тайном коридоре - нет. Даже у того самого глазка. Нет. Никак, когда там, за стенкой, ничего не происходило. Не возбуждали, но и никуда не девались. Неотступно были с Сириусом - за вычетом, разве что, времени собраний.

Тогда, глядя на потемневшее лицо Люпина и слушая приторно-вежливые реплики Снейпа, Блэк думал о том, что на его голову свалилась беда, с которой он не умеет сладить. Очевидно было, что парочка поссорилась и что мирить ее некому. Не менее очевидно было, что сам он, наблюдая за этими двинутыми, совершенно потерял почву под ногами и не мог больше быть уверенным не только в том, как Шеклботт относится к нему, но и в том, как он сам относится к Шеклботту. Вот если бы эти двое не разругались так невовремя, он, по крайней мере, мог бы проверить, действительно ли аврор казался ему таким привлекательным… но нет же! Они и на сей раз вели себя не лучше, чем днем раньше.

Сириус закинул ногу на ногу, сцепил пальцы на колене и нахмурился. Спустя минуту снова сел ровно. Потом снова закинул ногу на ногу. Поймав озадаченный взгляд Шеклоботта, ответил ничего не значащим взором. Шут его знает, как следовало отвечать, пока он не разобрался с этими глупцами… Да и как с ними разберешься, если понять их нельзя! Словно там, за их стеной, совсем другой мир… другой, и он и после безотлучно с этими, а он, Сириус - вне.

Ну, допустим, у Ремуса плохой вкус… да у него отвратительный вкус, если взглянуть на того мерзавца, но что же, этот вкус внезапно исправился? Вот уж необычное превращение… только Люпину почему-то от этого мало радости! Чем его этот змей обольстил и почему теперь оттолкнул? И как посмел, а? Надо же, скотина еще и кобенится! Да с таким вообще лучше не связываться, сколько он твердил об этом Луни… а, да разве Люпин слушает! Кингсли - тот сразу понял, что Снейпу нельзя доверять, но Ремус… иногда он бывал очень упрям. Его не переубедишь никакими доводами, а собственной уверенности Блэку сейчас для этого не хватило бы. Единственное, в чем Сириус не сомневался, когда речь заходила о Снейпе, - что доверия тот не заслуживает - даже для Люпина едва ли могло стать аргументом в пользу примирения.

Лишь на другое утро Блэка осенило, что с этим делать.

Днем, отыскав Ремуса, Сириус подошел к нему.

- Луни, скажи, что ты имеешь против Снейпа?

- Я? - Люпин встревоженно огляделся. - С чего ты взял, что я?

- Ты злишься при его появлении, - объявил Блэк. - Не мог же я не заметить этого - я все-таки тебя неплохо знаю. Но ты всегда был лоялен к слизеринцам. Значит, он сказал или сделал что-то такое, чего даже ты не можешь ему простить.

- Ничего подобного, - нахмурился Ремус. - Не злюсь. И он не делал. По крайней мере, я об этом ничего не знаю.

- Кингсли Шеклботт считает, что ему нельзя верить, - бросил пробный шар Сириус.

- Кингсли Шеклботт ошибается.

- Может быть… а может быть, и нет. Но я не о том. Я сам, ты знаешь, верить Снейпу не намерен. Но если Кингсли и я хотя бы не показываем своего недоверия, то ты временами держишься так неприязненно, что авроры уже заинтересовались происходящим.

- Да? - Ремус нахмурился. - Уверяю тебя, я не… не испытываю к нему неприязни. Я даже не представлял, что мое поведение так выглядит.

- Именно так! И я уверен, что неслучайно.

Ремус поджал губы.

- Сириус, - произнес он после паузы, - Северус не делал ничего такого. У меня были другие причины для плохого настроения. Но если ты говоришь, что мое поведение так бросается в глаза… я, наверно, могу после собрания подойти к нему. Или до. Чтобы все видели, что я не… что я ему доверяю.

- Ну, попробуй, - с неподдельным сомнением в голосе проговорил Блэк. - Может, и получится. Если ты не станешь делать вид, будто с тобой заговорила гадюка.

- Я? Нет, не стану, - усмехнулся Люпин.

Сириус ухмыльнулся в ответ.

"Снейп,

прежде всего скажу: я не стал бы обращаться к тебе без крайней необходимости", - написав сие, Сириус удовлетворенно кивнул. В этом Снейп не усомнится.

"Однако я не вижу, что еще можно сделать в этой ситуации", - приписал он и снова кивнул сам себе. Это тоже было правдой.

"Меня беспокоит состояние Люпина. Он стал очень рассеян, с трудом поддерживает простейший разговор, плохо ест. Обращаться к врачам не желает, да что и колдомедики понимают в оборотнях?" - полюбовавшись на основную часть послания, Сириус поздравил себя. Опять-таки - ни слова лжи!

"Тебе же не составит большого труда разобраться в происходящем и помочь ему. Если ты действительно работаешь на Орден," - добавил он, помусолив перо. Что-что, а шантаж слизеринский змей понимает.

"Но просить тебя я ни о чем не собираюсь", - заключил Блэк и, довольный собой, запечатал послание.

Теперь оно имело все шансы на успех. А ведь прочти мерзавец "пожалуйста", выведенное рукой Сириуса, он, можно не сомневаться, и пальцем бы не пошевелил.

Даже если Люпин и хотел подойти к Снейпу до собрания, тот не дал ему такой возможности - явился к самому началу, едва не опоздав. Когда же все стали расходиться, как-то разом скрылся за спинами авроров. Оборотень бросил огорченный взгляд на хозяина дома - и все-таки начал проталкиваться вперед, хотя Сириусу показалось, что Снейп уже исчез.

Как они будут мириться - не моя забота, говорил себе Блэк, ныряя в невидимую для прочих дверцу. Не моя; я уже сделал все, что мог. Не знаю, кто мог бы сделать больше. И как можно примирить тех, кто не хочет мириться!

Они вообще ненормальные.

Он немного замедлил шаг. Потом еще. И еще. Но все-таки добрался до той комнаты слишком быстро.

Там никого не было.

Не получилось. Должно быть, они и вправду не хотели мириться.

Сириус сжал кулаки. Хотелось что-нибудь разнести.

Стукнула тяжелая дверь, толкая неосмотрительно приблизившихся гостей. Блэк прильнул к глазку.

Люпин, взъерошенный, с сердитыми глазами неловко держал левую руку, а Снейп, оставив без внимания обе волшебные палочки, осторожно эту руку ощупывал.

- Ничего такого там нет, - пробормотал он раздраженно, не выпуская упомянутую руку из своих. - И ты мог бы быть осторожней.

- Я и говорил, что ничего нет, - не менее раздраженно отозвался Люпин, не делая, впрочем, попыток отнять руку. - И почему ты считаешь, что осторожным должен быть только я? Зато сам подвергаешь себя ненужному риску.

- Я всегда осторожен. И риск хорошо просчитан, - проворчал Снейп.

- И снова скажу тебе, ваш первоначальный план нравился мне больше, - повысил голос оборотень.

- Ну, и кто тут говорит о неоправданном риске? - прошипел Снейп. - Хочешь еще раз из-за этого поругаться - хотя бы позаботься о тишине.

Люпин послушно пробормотал заклинание, избавив тем самым Сириуса от выслушивания обоюдных упреков. И от слабых укоров совести, говорившей, что подслушивать разговоры друга недостойно. Сириус довольно успешно возражал ей, что подслушивать разговоры врага - дело вполне праведное, а в том, что этот враг беседует с Луни, его, Сириуса, вины нет - но все-таки чувствовал себя немного не в своей тарелке. В конце концов, он никогда еще их не подслушивал и не собирался начинать. Ему действительно было все равно, что и в каких выражениях эти двое друг другу выскажут. Его интересовал результат.

Прекращение переговоров. Руки, ложащиеся на плечи. Руки, ложащиеся на талию. Нелепо долгие объятия. Неестественно продолжительный поцелуй. Странные они все-таки, эти двое! Если бы он стоял, прижавшись к кому-то, кого бы… если бы он с… если бы Кингсли пришло в голову ему ответить, они бы не тратили времени так по-дурацки. Как эти… они что, не понимают, что, отлепившись друг от друга, смогут раздеться гораздо быстрее? Честное слово, можно подумать, что им и не хочется раздеваться! Хотя, может быть, им не хочется отрываться друг от друга; и им явно неважно, куда падает одежда, и не похоже, чтобы они хотя бы на этот раз добрались до дивана… он бы, пожалуй, предпочел все-таки устроиться не на полу, в конце концов, любое ложе можно трансфигурировать в более им подходящее; а эти что?

О, действительно, смазку они используют… и он только рад, что он не все видит, но, должно быть, это невероятно возбуждает - когда твой любовник наносит что-то подобное на твое тело и… и внутрь, да, а еще можно самому размазать часть этого по его члену… он, конечно, не долго так продержится, а значит, не следует увлекаться, но хотя бы несколько секунд… так хочется коснуться, обхватить рукой его плоть… Кингсли, наверно, похож на подсоленый шоколад, его вкус должен быть необычным… удивительно, почему Луни, с его-то любовью к сладостям, выбрал не Шеклботта…

… но тем лучше, так намного лучше, потому что это означает, что дорога открыта. Ох, что за глупая поза! Как она называется? Словно лягушки… даже вообразить себя в такой трудно, но если попробовать - у Блэков ведь богатое воображение… в ней, кажется, чувствуешь своего мужчину целиком, словно тебя любят всем телом, а не только… не только… кажется, она так и называлась - лягушки… наверно, так, он точно не помнит; потом поищет где-нибудь, потом, это потом… Кингсли, должно быть, тяжел, но это чепуха, неважно, от этого только слаще, и если эти двое сейчас начнут целоваться…

… ну еще бы они не начали! Это они всегда, пусть им даже и неудобно…

… то с Кингсли у него что-нибудь может быть; вернее, и будет; уж он попробует, он, наконец, пройдет сквозь эту стену, окажется на их месте и - Сириусу открылось - дело выгорит, выгорит. Выгорит. Дайте только время.

Обсуждение на форуме