Разрушение

Автор: Beren
Переводчики: Saiana & Mellu
Пейринг: Гарри/Драко
Жанр: Драма/Агнст
Саммари: Вольдеморт захватил Гарри, но, руководствуясь понятными только ему одному причинами, решил его не убивать. Темный лорд уготовил для Гарри судьбу гораздо хуже, чем смерть, и Гарри предстоит узнать, какую именно…
Рейтинг: NC-17
Оригинальное название: Corruption
Разрешение автора на перевод: получено.
Примечание переводчиков: Это первый фик из серии «Разрушение» («Разрушение», «Искажение», «Перемена»).
Архивирование: только с разрешения переводчиков ("Чулан Под Лестницей" - получено)

Яркий свет коснулся его век, и Гарри медленно открыл глаза, не в силах сдержать стона, порожденного его измученным телом. Казалось, на нем не было ни единого места, которое не пылало бы от мучительной боли, даже зубы – и те ныли. И все же это означало, что он до сих пор жив, что было очень странно.

— Поттер? — хорошо знакомый, причем довольно взволнованный голос достиг его сознания.

— Малфой, — ответил он в замешательстве.

Три месяца назад, в начале седьмого года их обучения, его извечный соперник не вернулся в школу. И если Гарри и ожидал увидеть его когда-нибудь снова, то только на поле боя. Хотя Пожиратели Смерти наверняка захотели бы позабавиться, попади он в плен, и отдали бы его Малфою как игрушку, как вещь.

— Ясно, ты все тот же доводящий меня до бешенства Поттер, — голос Малфоя звучал уже немного спокойнее, – по крайней мере, пока что.

Гарри был озадачен, ведь он не сомневался в том, что должен был быть уже мертв, а не вести любезную – ну, настолько, насколько они вообще могли быть «любезными» друг с другом, — беседу с Драко Малфоем. Моргнув несколько раз, он смог, наконец, разглядеть место, где находился. Помещение было абсолютно незнакомым. В усталом сознании юноши одновременно проносились десятки мыслей, и самым важным казалось выяснить, даже не что произошло, а куда он попал.

Последнее, что он помнил, было то, как он выходил из «Сладкого Королевства». Потом произошел взрыв, и Гарри словно окутала мутная пелена размытых изображений и крайне неприятных ощущений. Пожиратели Смерти схватили его и бросили к ногам Вольдеморта, но, к немалому удивлению юноши, тот не убил его. В памяти пронеслась странная церемония: его заставили что-то выпить… Больше ничего вспомнить не удавалось.

— Где я? — спросил Гарри. Комната, в которой он находился, была вполне симпатичной.

— У меня в спальне, дома, — ответил Малфой, внезапно появившись в поле зрения Поттера.

Его школьный враг изменился: волосы стали длиннее, в выражении лица больше не чувствовалось прежнего высокомерия; из одежды на нем были только брюки, что должно было смутить Гарри, но вместо этого он ощутил только нарастающее возбуждение.

— Предвосхищая твой вопрос, скажу, — резко произнес Малфой, – твое пребывание здесь не имеет ко мне никакого отношения. Я здесь в еще большей степени узник, чем ты.

Пытаться понять происходящее, наблюдая за всем лишь краем глаза, было довольно затруднительно, поэтому Гарри попытался сесть, но, как выяснилось, идея оказалась не самая хорошая. Каждая частичка его тела мгновенно взорвалась болью, и единственное, что ему удалось сделать прежде, чем, задыхаясь, рухнуть обратно, — сместиться на несколько дюймов.

— Лежи спокойно, — непривычно-нежный тон Малфоя удивил Гарри, но, когда на его лоб легла прохладная тряпица, юноша подумал, что сходит с ума. — Они мучили тебя в течение двух дней, и ты очень слаб.

Поттер уже и сам понял, что состояние его очень тяжелое, но осознание этого повлекло за собой еще один животрепещущий вопрос, занимавший сейчас все его мысли.

— Почему я все еще жив? — спросил он, охваченный непритворным замешательством.

Малфой не ответил, но Гарри почувствовал, как на нем осторожно поправили одеяло. Его собеседник избегал смотреть ему в глаза, поэтому Поттер потянулся и схватил Малфоя за запястье, заставив того обернуться. И испытал настоящее потрясение, увидев в глубине серых глаз своего врага сочувствие и гнев.

— Потому что смерть – это слишком просто для того, кто бросает вызов Темному Лорду, — сказал Малфой спокойно, — он хочет, чтобы ты страдал.

Какое-то время они пристально смотрели в глаза друг другу, и Поттер пытался осознать происходящее. Перед ним стоял совсем не тот Малфой, которого он знал. Прежний злой мальчишка исчез, и Гарри понял, что слизеринец, наконец, вырос.

— Что они сделали со мной? – спросил он, глаза Малфоя говорили ему, что сейчас не самое подходящее время для откровений.

В комнате повисла тишина, и Поттер уже не надеялся, что Драко ответит, но, наконец, слизеринец подошел ближе. Гарри не воспротивился, и Малфой стянул с его груди одеяло, которое только что так тщательно расправлял. Первое, что заметил гриффиндорец, – темные пятна на своем теле.

— Они изменили тебя, — сказал Малфой абсолютно бесцветным голосом. Указывая пальцем на знак на левом плече Гарри, слизеринец проговорил: — Оборотень, — затем он указал на пятно чуть выше сердца, — вампир, — он указал пальцем на другое место; Гарри следил за ним, как завороженный, — инкуб, — еще одно движение, — банши, — опять пятно, — дементор, — и еще одно, — боггарт.

Поттер не мог больше терпеть и схватил Малфоя за руку прежде, чем тот смог сдвинуться с места.

— Я не понимаю, — сказал он, не сумев скрыть панику в голосе.

— Это идея Вольдеморта, его месть, — ответил Драко, не став увиливать от ответа. — Он вселил в тебя сущности всех самых темных волшебных тварей. Скоро преобразования проявятся полностью, и ты станешь черномагическим существом, изменишь ход войны. Если повезет, всплеск магии убьет тебя.

Разум Гарри вопил от ужаса, он чувствовал колебания магии по всему своему телу. От нахлынувшего на него безумного страха юноша больше не мог думать, и, свернувшись калачиком на постели, он натянул на себя одеяло, чтобы скрыть свидетельства того, что с ним сделали, того, что ему предстоит испытать. Малфой в первый раз в жизни оставил его в покое, и Гарри не знал, как долго он пролежал так, смотря прямо перед собой и пытаясь привести мысли в порядок. Он впервые пожалел, что Вольдеморт его не прикончил. Но, в конечном счете, шок постепенно стал проходить, и гриффиндорец начал возвращаться в окружающую его действительность. Рассудок отказывался верить в произошедшее, но у Гарри было достаточно силы воли, чтобы не прятаться от действительности.

— Почему нас заперли здесь вместе? — спросил он, отчаянно желая хоть как-то отвлечься от мрачных размышлений.

Гарри перевел взгляд на блондина, сидящего за резным столиком, и смог, наконец, увидеть выражение его лица. Малфой усмехнулся, но не словам Поттера, а, скорее, собственным мыслям.

— Я думаю, что, в конце концов, вывел Темного Лорда из себя, — сказал слизеринец с самодовольной улыбкой. — Ты — его месть мне, ведь большинство тех тварей, которые теперь воплощены в тебе, питается людьми или использует их как-то иначе… Подозреваю, что я тоже являюсь частью эксперимента.

— Он ждет, что я тебя съем? — спросил Гарри с недоверием.

— Или найдешь мне другое применение, — ответил Малфой таким тоном, будто речь шла о погоде. – Если бы он просто хотел, чтобы меня сожрали, то уже давно отдал бы на съедение своим домашним любимцам. Думаю, он надеется, что ты как следует поизмываешься надо мной, прежде чем прикончишь.

Ответ по-настоящему пугал.

— Чем ты провинился? — это был единственный вопрос, который смог задать Гарри, не впав в окончательное уныние…

— Я отказал ему, — честно сказал Малфой.

— Ты отказался от Темной Метки? — гриффиндорец пребывал в замешательстве.

— Да нет, — сказал его собеседник, демонстративно приподняв руку, — как хороший маленький слизеринец, я принял ее. Нет, Поттер, я отказал ему, не став с ним спать.

Когда смысл слов Драко наконец достиг разума Гарри, тот даже вышел на некоторое время из состояния прострации.

— Вольдеморт хотел... — воображение подкинуло ему картинку, от которой по коже побежали мурашки. — Это отвратительно, он просто мерзок.

— Я заметил, — ответил Малфой с обычным сарказмом в голосе. — Я бы смог простить уродство правителю, но не любовнику.. Я был нужен ему для развлечений. Я могу быть кем угодно, но чьей-то игрушкой – никогда. Удивительно, что он не пытался заставить меня насильно, наверное, Темный Лорд любит, когда к нему в спальню приходят на задних лапках. Он запер меня здесь до тех пор, пока я не смирюсь и сам не приползу в его постель, но, думаю, он нашел кого-то более послушного, и мое время истекло.

К своему удивлению, Гарри понял, что проникся уважением к своему собеседнику, — оказывается, у Малфоя есть внутренний стержень. Он и не предполагал, что слизеринец сможет дать отпор Темному Лорду, пусть даже и в столь отвратительной ситуации. Гарри не был гомофобом, но от мысли о Вольдеморте в постели с другим мужчиной его передернуло. Тут-то он и начал понимать…

— О, Мерлин, — простонал он, припомнив некоторые особенности темных тварей, которые теперь составляли его сущность, – он думает, что я стану... прежде чем... нет... это...

Мысли были такими страшными, что Гарри даже не мог высказать их вслух.

— Скорее всего, ты так и поступишь, — сказал Драко совершенно серьезно, – но честь Малфоев не пострадает.

Гриффиндорец опять сжался в комочек, он был просто не в состоянии принять всю правду.

Спустя какое-то время принесли еду, и только по настоянию Малфоя Гарри попробовал что-нибудь съесть. Пища продержалась у него в желудке минут десять, потом он перекатился на край кровати и свесился с нее, его стошнило. Краем глаза Поттер заметил, что вместе с непереваренной едой из него вышла темная кровь. Драко успел уложить его на кровать, чтобы он не упал в собственную блевоту, пока домовой эльф все убирал. Гарри сотрясала крупная дрожь, и он позволил слизеринцу опять закутать себя в одеяло.

— Начинается, — как бы между прочим констатировал Драко.

Дрожь не отпускала Гарри примерно в течение получаса, после чего на ее место пришла боль, лишившая его способности воспринимать окружающую действительность. Он чувствовал, что его тело меняется, различные виды темной магии боролись в нем за право завладеть его телом, придать ему желаемую форму. Юноша отчаянно пытался сопротивляться, стараясь остановить процесс преобразования, но сил не хватало.

Время от времени он чувствовал присутствие Малфоя, когда тот поил его, или когда прохладная ткань касалась пылающей кожи. Гарри не понимал, почему соперник помогает ему, но был благодарен за эту доброту, которая, пусть и не надолго, но помогала ему возвращаться из того ада, в котором он прибывал. Гриффиндорец совершенно потерял чувство времени, но, наконец, сражение с самим собой окончательно его вымотало, и он провалился в блаженную темноту.

Следующее пробуждение Гарри было похоже на действие Люмос: он мгновенно проснулся, широко распахнув глаза, за одну секунду успев осознать все, что с ним произошло.

Комната была освещена только пламенем камина, но он все равно ясно и четко видел каждый предмет, а обоняние и осязание резко обострились. Гарри чувствовал, что рядом с ним находится человек; присутствие живого существа оказалось чрезвычайно волнующим, а биение человеческого сердца с грохотом отдавалось в ушах. Близость слизеринца манила и искушала: Гарри не спеша сел на кровати и повернулся.

Малфой спал на соседней стороне кровати. Но, стоило Гарри перевести взгляд от его тела к лицу, серые глаза открылись и уставились на него.

- Итак, это конец, - сказал слизеринец спокойно. Гарри медленно пьянел от одного только вида своего собеседника.

Малфой лежал под тонкой простыней, и, судя по тому, как мягкий хлопок льнул к его коже, блондин был абсолютно обнажен.

Гарри внимательно рассматривал его, но Малфой не делал попытки отстраниться, как если бы был готов принести себя в жертву.

- Я не думаю, что ты превратился в того, кем хотел тебя сделать Темный Лорд, – заметил Малфой, пока Гарри усаживался на постели. – Ты стал прекрасным темным существом.

Желание и голод захлестнули Гарри с головой, он закрыл глаза, с наслаждением вдыхая запах волшебника, лежащего рядом.

Его движения были уверенными и грациозными. Гарри встал на колени, позволив одеялу соскользнуть с обнаженного тела, склонился над Малфоем, и, оперевшись ладонями о кровать по обе стороны от его груди, посмотрел сверху вниз на покорного и немного напуганного слизеринца.

В принципе, он знал, на кого смотрел, и понимал, кто он сам, но для жажды, расплавленным потоком струящейся по его венам, это не имело значения.

- Так ты собираешься съесть меня или заняться со мной сексом?

В насмешливом голосе Малфоя не было и намека на дрожь, но Гарри почувствовал страх в теле, лежащем под ним, и улыбнулся. Какая-то часть него возликовала оттого, что человек испуган. Как ни в чем не бывало, Гарри протянул руку и, сжав край простыни, медленно потянул ее назад, миллиметр за миллиметром обнажая бледное, совершенное тело. Он мог видеть, как участился пульс на изящном изгибе горла слизеринца, и, как только простыня оказалась отброшенной в сторону, Гарри увидел, что Малфой напрягся, но жертва и не думала ему мешать.

Какая-то часть его натуры оценила, сколько Малфою требовалось мужества, чтобы просто лежать на кровати, не делая никаких попыток к сопротивлению, в то же время животные инстинкты твердили ему: «Сделай больно этому белокожему, беззащитному существу», но голоса замолкли при виде такой безоговорочной капитуляции. Гарри и не сомневался в том, что теперь Малфой целиком и полностью принадлежит ему, и жажде насилия, ждущей своего часа, он воли не дал.

Пальцем, оканчивающимся длинным когтем, он провел по безволосой груди своей добычи, потом ниже, пока не остановился у островка светлых волос, окружающих вялый член Малфоя. Какой-то его части не слишком понравилось то, что он увидел, и Гарри пошевелил пальцами, пропуская шелковистые завитки меж острых когтей, пока не коснулся равнодушного к него действиям органа. Малфой лишь резко втянул в себя воздух.

- Думаю, - тихо сказал Гарри; собственный голос казался ему чужим, - ты должен получать больше удовольствия, - и он пропустил магию через руку и пальцы, обвившие член блондина.

Малфой изогнулся над кроватью, подавшись навстречу прикосновению, издав длинный стон, пока Гарри заставлял свою жертву ощутить желание, и похоть одержала победу над страхом. Гарри знал, что мог бы сделать процесс обольщения более утонченным, но, когда плоть Малфоя под его рукой затвердела и налилась, а слизеринец рухнул на спину, тяжело, прерывисто дыша и прикусив губу, чаша терпения переполнилась. В глазах, глядящих на Гарри, были возмущение и обида; Малфой явно не ожидал, что он поведет себя таким образом, не ожидал даже того, что Гарри оставит его в живых.

- Ты не хочешь быть игрушкой, - сказал Гарри, пробежавшись одним когтем по чувствительным яичкам Малфоя, - но я могу заставить тебя сделать все, что угодно.

Негодование переросло в неприкрытую ярость, хотя Драко даже не пошевелился; Гарри улыбнулся, узнав знакомое еще со школы мятежное пламя. Гарри одновременно и наслаждался, видя подчинение своей жертвы, и хотел снова увидеть бунтарский блеск в этих серых глазах; казалось, что разные стороны его новой сущности никак не могли прийти к единому решению.

- Я возьму тебя, - сказал он, приблизив свое лицо почти вплотную к малфоевскому. – Я могу быть темным, но не обязательно — жестоким.

Голод становился все сильнее, пока Гарри пытался усмирить свои инстинкты, вразнобой приказывающие ему ощутить извивающееся тело жертвы под собой, или же попробовать ее на вкус.

- Отдайся мне, - сказал Гарри низким, неподвластным ему рычащим голосом, - прими участие, и, обещаю, это не будет игрой.

Малфой выглядел удивленным, неуверенным в том, как ему отреагировать на слова Гарри. Слизеринец искренне полагал, что уже ничего не может поделать и все, на что он способен – просто сдаться и плыть по течению, однако Гарри предложил ему роль.

-Ты не вещь, которой можно распоряжаться по своему усмотрению, - сказал Гарри, слегка сжав пальцы вокруг члена своей жертвы, - в тебе идет борьба, есть страсть. Это чувствую, - он склонился еще ниже, так, что они почти соприкасались носами, - я знаю это по запаху.

Малфой нерешительно коснулся пальцами его щеки; Гарри убрал ладонь с плоти человека и пробежался пальцами по его груди. Почувствовав, что хватка исчезла, слизеринец приподнялся и опрокинул Гарри на спину. Гриффиндорец мог бы легко остановить свою жертву, но Малфой впервые после пробуждения своего школьного недруга показал, что все еще живет и чувствует, поэтому Гарри предоставил своей жертве свободу действий и оказался лежащим под Малфоем, который сел на него, широко расставив ноги. Гарри рассмеялся, ощутив, что неудержимый поток эмоций, прокатившийся по телу Малфоя, отозвался где-то глубоко в нем самом.

- Ты убьешь меня? - спросило белокурое воплощение вожделения, прильнув к его груди. Казалось, Драко напряженно ждет ответа.

- Не знаю, - честно ответил Гарри; он сам не знал, что предпримет в следующий момент, и, хотя в тот момент он не хотел разорвать на клочки и убивать свою добычу, он и понятия не имел, не появится ли в конечном счете у него такое желание, или же нет. - Но, ручаюсь, если я это сделаю, ты получишь удовольствие.

Он сел, не торопясь. Малфой, навалившийся сверху, казался пушинкой для его изменившегося тела. Слизеринец сполз с него и сел на кровати, и Гарри погладил его по бокам, по спине, и вдруг с неумолимой силой притянул добычу к себе на колени. Малфой не успел отреагировать: Гарри наклонил его голову к себе и впился в его рот безжалостным, яростным поцелуем. Он лизнул плотно сомкнутые губы слизеринца, но блондин не отозвался, поэтому он пропустил через руки капельку силы, и, застонав, Малфой открыл рот, пропуская язык Гарри, немедленно занявшийся его исследованием.

Сопротивление потихоньку таяло, пока продолжался поцелуй, и, когда Гарри переместил руку вниз и стиснул одну упругую малфоевскую ягодицу, блондин немедленно вжался ласкающую ладонь. Когда, Гарри, склонившись, прикусил и сжал зубами кожу на шее Малфоя, тот запрокинул голову и одобрительно застонал. Лаская языком нежно пульсирующую артерию, Гарри неожиданно ощутил желание впиться в нее зубами, но инстинкт подсказал ему, что сделай он так – и все будет сразу же кончено, а другие потребности, требующие удовлетворения, удержали его от этого шага. Он занялся грудью Малфоя, прекрасно зная, что не сможет устоять перед искушением, если еще хоть раз лизнет восхитительную молочно-белую плоть малофевой шеи. Звуки, которые издавала его жертва, побуждали к дельнейшим действиям, и Гарри превратил бледную, безукоризненно-совершенную кожу на груди Малфоя в карту, где пометками и линиями были следы его зубов.

Когда же он, наконец, привстал и начал укладывать Малфоя обратно на постель, слизеринец не стал возражать; зарывшись пальцами в волосы Гарри и плотно зажмурившись, он все равно не много чего мог сделать. Он послушно лежал, не сопротивляясь, когда Гарри продолжил ласкать его распростертое на постели тело, спускаясь все ниже и ниже, гладя и целуя его там, где хотели они оба. Именно такое подчинение и нужно было Поттеру: не равнодушная, вялая, вызванная страхом капитуляция, а страсть вкупе с осознанием собственной беспомощности.

- Ради всего самого волшебного, - воскликнул Малфой, когда Гарри, с момента пробуждения горевший желанием попробовать свою жертву как следует, коснулся члена слизеринца губами.

Резкий, соленый вкус стал эпицентром всех его ощущений, и он взял в рот плоть Малфоя целиком, без остатка, желая получить еще больше. Гарри почувствовал, что его тело откликается так, как еще никогда не откликалось, части его тела, о существовании которых он и не подозревал, дают о себе знать. Его язык обвился вокруг члена во рту, слегка отпрянул и затем расщепился надвое, и каждая половинка ласкала свою часть набухшего малфоевского члена, плотно обхватывая и скользя вверх-вниз. Малфой подался вперед, вжимаясь в его рот, целиком и полностью в его власти, и Гарри почувствовал, что по телу распространяются волны разнообразных ощущений, отдаваясь покалыванием по всему тросу и концентрируясь у него в паху. Теперь он тоже стонал и отчаянно хотел довести Малфоя до безумия.

Он знал, что ему не составит труда заставить слизеринца кончить, пользуясь только своим меняющим длину языком, но это заняло бы слишком много времени. Положив ладони на живот Малфоя, Гарри перенаправил магию, струящуюся по венам, в своего любовника, и с полукриком, полурыданием Малфой изогнулся дугой и кончил ему в рот. Гарри высосал его досуха, и, когда он, наконец, отодвинулся, его жертва содрогалась под ним в небывалом экстазе.

Гарри чувствовал себя полным сил, будто рожденным заново, каждая клеточка его тела была полна сексуальной энергией, но ему все было мало и, не дав Малфою время опомниться, он снова приступил к активным действиям. Гарри перевернул несопротивляющегося слизеринца лицом вниз и раздвинул ему ноги. Его жертва всхлипнула, когда Поттер взял подушку и просунул ее ему под живот, но Малфой еще не пришел в себя в достаточной степени, чтобы помешать любовнику.

Гарри мог бы потерять контроль над собой и взять свою жертву тотчас же, без подготовки, если бы не одно обстоятельство: он взглянул вниз, на себя, и осознал, что изменился даже больше, чем предполагал.

Теперь он понял, прочему его торс так покалывало: два ряда маленьких шипов сбегали вниз от каждого плеча, огибая соски, до самого паха. Но, как бы то не было, внимание Гарри привлекла его собственная огромная - гораздо больше, чем раньше - возбужденная плоть, от основания и до кончика блестящая от смазки. Оказалось, что любрикант у него уже был «с собой», даже если у партнера его не было.

Низменная часть его хотела вонзиться в Малфоя без жалости и сомнений, но что-то осталось в нем и от Гарри, и, хотя он нуждался в этом акте, ему не обязательно было причинять вред. Малфой сдался на его милость, покорился, и какая-то доля его существа желала, чтобы жертва извивалась не от боли, а от удовольствия.

Пробежавшись пальцами по своему возбужденному члену, он покрыл их смазкой и пальцами другой руки раздвинул ягодицы своего любовника. Когда Гарри погладил колечко мускулов и медленно просунул внутрь палец, Малфой глухо застонал, уткнувшись в матрац. Острые, как бритвы, когти втянулись, когда он, лаская свою жертву, готовил его к тому, что последует за этим. Ответные стоны и дрожь чуть было не вынудили его взять слизеринца в ту же секунду, но Гарри с большим трудом удержался – его намерение не причинить Малфою боли было сильнее. В конце концов, к тому времени, когда он вошел в тело своей жертвы тремя пальцами, чаша терпения переполнилась, и он устроился поудобнее, движимый отчаянной жаждой утвердить свои права на то, что принадлежит ему.

Он медленно толкнулся внутрь. Малфой застонал, отчасти – от боли, отчасти – от возбуждения, как только Гарри вошел в него, до боли растянув напряженные мышцы, и слизеринец приподнялся, опираясь на локти:

- Пожалуйста, - задыхаясь, попросил юноша, насаженный на член, как бабочка на иголку, - подожди немного.

Гарри смог пару секунд не двигаться, пока не почувствовал, как тесное кольцо мускулов вокруг его плоти не начало расслабляться, но еще дольше он сдерживаться не мог. Теперь нужда обладания была сильнее, чем все другие желания и нужды, и он вошел во всю длину, полностью погрузившись в тело Малфоя. На этот раз его жертва все же закричала и попыталась отодвинуться, но Гарри ее удержал и воздействовал на нее еще каплей своей магии, отчего крик боли превратился в вопль исступленного вожделения.

Казалось, с криком Малфоя покинула и способность двигаться: он обмяк под Гарри, распластавшись на постели, мускулы, сжимавшие член Гарри, прежде напряженные, тоже расслабились, и гриффиндорец обнаружил, что может свободно двигаться. Прока Гарри врывался в него, поначалу – медленно, потом – все наращивая темп, Малфой все время то стонал, то вскрикивал, что-то шептал, не умолкая ни на секунду. Скользкий, твердый член Поттера погружался в жертву, его собственные стоны и шепот с каждым движением становились все громче, пока всякая способность размышлять не отошла на второе место по сравнению с низменной нуждой, охватившей все его тело.

Он кончил, рыча, и его рык разнесся по комнате в то время, как он наполнял Малфоя своей силой, не в состоянии остановится, сдавшись в плен оглушительному оргазму. Слизеринец закричал, отвечая – громко, долго, кончая во второй раз, забрызгав спермой подушку под собой, и, если бы его кто-нибудь слышал, то подумал бы, что он умирает.

Крик продолжался до тех пор, пока Малфой не потерял сознание, и только спустя нескорое время Гарри смог собраться с мыслями и сдвинуться со своей жертвы.

Задыхаясь, он упал на кровать рядом с распластанным на кровати Малфоем, который все еще был в обмороке, и втянул воздух в легкие. За всю свою жизнь Гарри никогда не испытывал ничего подобного, и, наблюдая за медленным дыханием своего потерявшего сознание товарища по несчастью, он чувствовал себя пресыщенным и довольным. Но спустя какое-то время это ощущение стало проходить. Теперь же, когда озабоченный хищник-самец в нем был удовлетворен, на поверхность стали всплывать другие желания.

От мерно вздымавшейся груди юноши его внимание обратилось на четкий пульс, который он мог и видеть, и слышать.

Язык Гарри снова стал прежней длины и формы, и, когда он провел им по губам, то почувствовал, во рту медленно проявляющиеся клыки. Протянув руку, он перетянул Малфоя на свою сторону постели, так, чтобы бессознательный Слизеринец прислонился к нему. Одной рукой Гарри отодвинул белокурые пряди волос от хрупкой шеи. Медленно, смакуя каждый миг, Гарри открыл рот и почти нежно укусил пульсирующую вену.

Кровь струей ударила на язык, и он жадно пил ее. Теплая жидкость разжигала его, заставляя испытывать неизведанную доселе страсть. Поскольку аромат, омывавший его, был запахом его любовника, он впитывал его так же глубоко, как и кровь. Все это укрепляло связь между ними, и Гарри был так же опьянен кровью, как и сексом. Он чувствовал, что мог бы упиваться кровью вечно, хотел, чтобы мгновение стало вечностью, но внезапное понимание заставило его замереть.

Пока он пил, узы, соединившие его с Малфоем, еще больше укрепились, и теперь он смог почувствовать, что сердце его любовника пропустило один толчок.

Внезапно Гарри осознал, что, если он продолжит пить, слизеринец умрет, но если остановится, Малфой придет в себя. Часть его требовала продолжения, желала почувствовать тот момент, когда сердце блондина замрет навсегда, другая часть же хотела отомстить, но не Малфою. Вольдеморт ожидал, что он убьет этого беззащитного человека, а затем примкнет к его темной армии; что же, его ждет большой сюрприз.

Убрав клыки, Гарри закрыл ранку пальцами и пустил через них небольшой поток волшебной силы, потом нежно перевернул Малфоя на живот, устроил его поудобнее и встал с постели. Это далось ему нелегко: некая часть его жаждала убить, уничтожить, и Гарри ушел в ванную, сбежав от соблазнительного вида своей жертвы.

Его трясло: животные инстинкты властно заявляли о себе. Гарри пустил в раковину холодную воду и ополоснулся. Кожа юноши горела огнем, и Гарри уставился в зеркало, пытаясь понять, осталась или в нем хоть доля прежнего Гарри.

Шипы исчезли, сменившись бледной, мерцающей кожей, и - он не мог не согласится с Малфоем - в этом действительно было что-то красивое. Его глаза, осененные длинными черными ресницами, все еще были ярко-зелеными, но теперь горели новым огнем, резко контрастируя с темно-красными губами. Теперь его волосы по правду можно было назвать непослушными, но теперь это говорило больше о диком, взрывном характере самого Гарри, нежели о его неряшливости. Даже самому себе он казался неземным существом. Пятна на его груди, символы того, что его насильно заклеймили, были все еще были на месте, но теперь от них остались только расплывчатые очертания.

Его превратили во что-то непонятное, в существо, которого он не мог понять, а мог только прислушиваться к нему! Это разозлило Гарри. Он позволил ярости разрастись, рыча на свое отражение, с силой сжав руки в кулаки. Острые когти опять увенчали кончики его пальцев. Вольдеморт заплатит за все, и заплатит он своей жизнью.

Отвернувшись от зеркала, Гарри издал низкое горловое рычание и принял обличье еще одной, до сих пор не известной ему, темной стороны своей новой натуры. Метнувшись к двери, юноша обернулся огромным волком. Оскалившись, он перепрыгнул через барьер, отделявший его от остального мира. Прислушавшись к голосу темной магии, что жила в нем, он нашел в себе еще одну способность: его тело замерцало, и он прошел сквозь дверь, словно ее и не существовало.

Когда Гарри приземлился на все четыре лапы, Пожиратель смерти в серебряной маске и черной мантии развернулся к нему, но у волшебника не было ни единого шанса, потому что Гарри вцепился ему в горло.

Сильные челюсти с острыми зубами сомкнулись на мягкой, эластичной коже, и, когда зубы прокусили сухожилия, кровь хлынула потоком. Гарри перегрыз ему горло, и лишь булькающий звук нарушил тишину, воцарившуюся в коридоре.

Гарри не сомневался, что Волдеморт все еще находился в особняке Малфоев – дожидается результата эксперимента, и Гарри осталось только его найти. Благодаря своим обострившимся ощущениям он чувствовал темную магию – неизменную обитательницу поместья, и эти же его ощущения помогли ему обнаружить внизу сгусток зла. Не колеблясь, он пустился бегом к своей цели

Он решительно спускался вниз по главной лестнице, но тут столкнулся лицом к лицу с той, кого не ожидал увидеть. Судя по запаху книг, исходящему от Нарциссы Малфой, она только что была в библиотеке. Увидев его, женщина замерла. Гарри оскалил клыки, его шерсть встала дыбом, инстинкты велели ему напасть и уничтожить угрозу в лице беспомощного человеческого существа. Наклонив голову и приготовившись к прыжку, он глухо зарычал.

— Ты убил его? — внезапно заговорила мать Драко. Гарри замер. – Моего маленького мальчика принесли в жертву этому безумию?

Ее слова тронули ту часть Гарри, что еще была человеческой, и, посмотрев в глаза женщине, он увидел не угрозу, а материнское отчаяние. Борясь с инстинктами и нисколько не заботясь, на кого он теперь похож, он перекинулся обратно в самую близкую к человеку форму, которую мог теперь принять. То, что он был обнажен, не имело для него значения — он цеплялся за остатки того, что было в нем человеческого.

— Нет, — ответил Гарри, его голос вибрировал от едва сдерживаемой силы, – охрана мертва. Забирайте его и уходите. Этой ночью здесь бродит смерть.

Кажется, Нарцисса была потрясена до глубины души, но Гарри, больше не обращая на нее внимания, снова превратился в волка. Ему был нужен Вольдеморт, на все остальное ему было наплевать.

Руководствуясь обонянием и другими своими чувствами, он мчался по коридорам, полностью уверенный в том, что приближается к своей цели. Юноша двинулся через кухню и подсобные помещения — к ничем не примечательной двери, и прошел через нее тем же способом, как ранее покинул спальню Драко, и снова оказался на лестнице.

Каменные ступени были обветшалыми, и, спускаясь в подземелья, он чувствовал защитную завесу тьмы, скрывавшую эту часть дома.

Он очутился в небольшой комнатке с двумя огромными дубовыми дверями, которые, к гарриному удивлению, открылись при его приближении. Магия заговорила в нем, и Гарри понял, что преодолеть препятствие помогли очень сильные чары. Он остро чувствовал, что Вольдеморт совсем рядом.

— Входи, Гарри, — раздалось внутри знакомое шипение. – Мы тебя ждали.

Тот факт, что его обнаружили, не имел для Гарри значения, так как в его планы не входило скрываться, и он, прислушиваясь к себе, небрежно толкнул дверь. Вольдеморт, очевидно, ожидал, что его новое черномагическое существо будет целиком во власти необъяснимых животных инстинктов, но Гарри не чувствовал к своему врагу ничего, кроме ненависти.

Комната была почти пуста. Гарри смутно вспомнил, именно здесь с ним сделали это, и гнев зародился в его груди. Инстинкты требовали, чтобы он немедленно напал и убил, но он не был животным и спешить не собирался.

Темный Лорд сидел в большом кресле, больше похожем на трон, окруженный скрытыми под масками Пожирателями Смерти. Гарри направился к нему, его когти звонко цокали по твердой поверхности. Один из Пожирателей посмел двинуться с места, когда он приблизился к креслу, но Гарри повернул голову и зарычал на него, и мужчина замер..

Совсем рядом с Вольдемортом стояли две фигуры: мужская и женская. Гарри не сомневался, что это были Беллатрикс Лестрендж и Люциус Малфой, недавно освобожденный хозяином из Азкабана. Юноша был уверен, что оба будут защищать своего Лорда, но так же он знал, что мог убить их прежде, чем они убьют его, независимо от того какое заклятье в него бросят.

В комнате царила очень напряженная атмосфера. Гарри знал, что каждый может с легкостью разглядеть на его морде кровь, но что об этом подумают, его ничуть не беспокоило. Все его внимание было сконцентрировано лишь на Вольдеморте, остальных же он воспринимал только в качестве возможных источников опасности.

— Добро пожаловать, Гарри, — омерзительно улыбаясь, приветствовал его враг. – Я вижу, ты уже поел.

В толпе при этих словах раздалось нервное хихиканье. Гарри остановился перед Вольдемортом и спокойно встретил взгляд красных глаз, как от назойливой мухи отмахнувшись от попытки Волдеморта приникнуть в его разум. Темный Лорд был легилиментом, но даже он не мог проникнуть сквозь плотную завесу темной магии, скрывавшую за собой сознание Гарри.

Слушая лишь голос мести, бурлившей в его крови, Гарри перекинулся в человеческую форму и увидел, как исказилось выражение лица Беллатрикс. Он почувствовал ее интерес и взглянул на нее, улыбнувшись кончиками губ, словно он оценил ее внимание.

— Дважды, — сказал он, переведя взгляд на Вольдеморта, – ты должен лучше следить за своими шавками, тот, наверху, пытался помешать мне.

Он почувствовал позади себя какое-то движение и обернулся, оскалив свои клыки вампира, давая понять всем и каждому, что он всегда начеку.

- А, Мальсибер никогда не отличался особым умом, — сказал Вольдеморт без какого-либо сожаления, – Понравился тебе мой маленький подарок?

Гарри посмотрел на человека под маской, уверенный в том, что это был Люциус Малфой, и улыбнулся, с удовольствием заметив, что волшебник невольно поежился под его испытующим взглядом. То, что отец бросил своего сына на произвол судьбы, вызывало в нем отвращение, даже несмотря на то, что в жилах молодого человека текла темная магия.

— Он громко кричал, — сказал Гарри небрежно, выжидая время и наслаждаясь этим ожиданием.

— Очень симпатичный молодой человек, — сказал Вольдеморт. На сей раз, казалось, он действительно раскаивается.

– Досадно, что он пошел против моей воли. Ты тоже собираешься бросить мне вызов, Гарри?

Гарри усмехнулся Темному Лорду, застенчиво склонив голову набок.

— А ты как думаешь, Том? — спросил он неопределенно.

Он не хотел говорить явную ложь, поскольку Вольдеморт это сразу почувствовал бы, и юноша наслаждался игрой. Если все быстро кончится, тьме в душе Гарри это придется не по вкусу.

— Гарри, — произнес Вольдеморт снисходительно, словно разговаривая с маленьким ребенком – ты пытаешься расстроить меня?

Тот, кто раньше звался Гарри Поттером, рассмеялся. Он наслаждался этим больше, чем мог себе в этом признаться. Ярость клокотала внутри, и жажда насилия поджидала возможности вырваться наружу.

— Как бы я мог? — спросил он, приближаясь на шаг и глядя на палочку в руке Вольдеморта. – Если позволишь, я хотел бы узнать, что случилось с моей палочкой?

— Она в безопасном месте, — ответил Темный Лорд. – Ты хочешь ее вернуть?

Пожав плечами, Гарри небрежно оглянулся вокруг.

— Не уверен, что она мне теперь нужна, — сказал он намеренно фальшивым тоном.

Вольдеморт никогда не считал его безобидным агнцем, но Гарри видел, что уловка сработала, и враг был уверен, что он не сможет обойтись без волшебной палочки. Темный Лорд явно недооценил его. Гарри попробовал казаться раздраженным, словно ненароком проболтался, и для пущего эффекта зашипел на Вольдеморта.

— Ну-ну, Гарри, — ласково пожурил его враг, – я верну ее тебе только тогда, когда увижу, что готов, но тебе придется запастись терпением. Ты теперь один из нас, и тебе нужно время, чтобы привыкнуть. Червехвост!

Съежившийся в ужасе человек выполз из-за кресла, и, увидев предателя, юноша не смог сдержать грозного рыка.

— Ах да, — проговорил Вольдеморт, заметив его реакцию, – я забыл о враждебности между вами. Мне жаль, Гарри, но ты не можешь получить его, он мне еще нужен. Червехвост, принеси одежду для нашего нового друга.

Взглянув на человека, принесшего ему так много горя, молодой человек понял, что устал от игры. Когда Червехвост убежал исполнять волю хозяина, Гарри переместил свой вес на кончики пальцев и подумал: «Пришло время покончить со всем этим. Время убивать и умереть самому».

— Ты взял мою кровь, — проговорил Гарри медленно, словно глубоко задумавшись, – теперь я смотрю на мир по-другому.

Он улыбнулся Вольдеморту, будто бы его злоба себя исчерпала, и волшебник ухмыльнулся в ответ.

— Так я и думал, — уверенно проговорил Темный Лорд.

Гарри позволил ярости завладеть собой и бросился на Вольдеморта, шокировав всех присутствующих. Он как нельзя точнее рассчитал свое нападение, и никто уже не смог бы ему помешать.

— Верни мне ее, — прорычал он и возил клыки в шею старого волшебника.

Кровь ударила ему в горло. У нее был отвратительный металлический привкус, но была в ней и сила, и магия. Кровь из разорванной артерии била маленьким фонтанчиком, Вольдеморт пятался бороться, бормотал проклятья, но сила отражала силу. Новое тело Темного Лорда было молодым и здоровым, но, пытаясь превратить Гарри в свое оружие, он дал тому гораздо большую мощь, и юный маг этим воспользовался. Взахлеб глотая кровь Вольдеморта, он забирал его силу, и, отведя в сторону одну руку, сделал то, о чем мечтал всю ночь.

Он вонзил свои когти в мантию на груди Вольдеморта, закрывающую каменное сердце злого волшебника.

— А сейчас ты сдохнешь, — прошипел он, оторвавшись от окровавленной шеи, а затем дернул, вырывая сердце из груди Темного Лорда.

Когда Гарри перестал пить, его защита ослабла, но он ждал, наблюдая за тем, как в глазах Темного Лорда меркнет свет. Два проклятья настигли его, но он их даже не ощутил, и, позволив окровавленному трупу Вольдеморта упасть на пол, повернулся, чтобы посмотреть на остальных. Кто-то сбежал, кто-то насылал на него проклятья, но Гарри видел перед собой только одного человека.

— Твоя очередь, — произнес он язвительно, и Беллатрикс Лестрандж в ужасе не могла отвести о него взгляда.

Пожиратели Смерти создали монстра. И он будет монстром..

Все было как в кровавом тумане. В конце концов, Гарри не мог подсчитать, скольких он убил или сколько проклятий достигло цели, когда они пытались сбежать. Он очнулся в углу маленькой смежной комнаты, покрытый кровью, не понимая, как он тут оказался. Его голод был полностью утолен во всех смыслах, и теперь он чувствовал внутри странную пустоту.

Уже во второй раз он удивился тому, что все еще жив, но на сей раз, но теперь это повергло его в ужас. Он свершил свою кровавую вендетту и все же остался в живых. То, что приспешники Вольдеморта не смоги его убить, испугало Гарри.

Не в силах понять, что это значит, он склонил голову и закричал. Громкий, полный исступленного отчаяния вопль вырвался из его рта. Он – чудовище с человеческой душой. И он выжил. Само его существование было преступлением против Добра, какая бы сила ни жила сейчас в нем, она шла в противоречие со всем, что было так дорого и мило сердцу Гарри Поттера. Он дал волю терзавшим его боли и гневу, не заботясь о том, услышит ли его кто-нибудь.

Он потерялся в безысходном отчаянии, утратив связь с реальностью, в то время как его разум все глубже погружался во мрак. Почему мир был так жесток, почему ему не позволили умереть?

Когда Гарри ощутил, что рядом с ним находится волшебник, его крик уже перешел в судорожное рыдание Он знал, что это был именно человек, обладающий магической силой, и то, что это был мужчина, но не хотел думать об этом. Гарри боролся со своим инстинктом самосохранения, надеясь, что кто-нибудь из слуг Вольдеморта вернулся, чтобы закончить дело с помощью одной быстрой Авады Кедавры, и, если он не будет защищаться, то, возможно, скоро все закончится.

Однако, вместо зеленой вспышки света его коснулось что-то мягкое и теплое. Не понимая, что происходит, он немного приподнял голову и увидел одеяло и бледные руки, плотнее укутывавшие его. Он откинулся назад и уперся взглядом в лицо Драко Малфоя, и мгновенное замешательство сменилось отчаянием.

— Я не понимаю, — проговорил он шепотом, когда его рыдания стихли.

— Я тоже, — честно ответил Малфой, что удивило Гарри, – мы были уже на полпути к Лондону, когда я заставил мать вернуться. Я не смог бросить тебя.

Гарри не смог ничего ответить, он потерял дар речи и просто сидел и смотрел.

— Пойдем, — сказал Малфой, поднявшись на ноги и нежно потянув Гарри за собой. -Здесь скоро будут авроры, и я не думаю, что им стоит видеть тебя в подобном состоянии.

— Авроры? — разум Гарри не мог полностью осознать произошедшее.

Он медленно встал, чувствуя себя полным сил, даже несмотря на полный разброд в мыслях. Его спутник решительно обернул вокруг него одеяло, словно перед ним был ребенок, не способный позаботиться о себе.

— Когда мы вернулись и увидели, что те, кто не был убит, сбежали, — объяснял Слизеринец, мягко подталкивая Гарри по направлению к лестнице, – я связался с Дамблдором. Он сообщит Министерству, а затем прибудет сюда.

Гарри затряс головой и метнулся в свой угол.

— Нет, — сказал он в отчаянии, – нет, он приведет других, и они увидят... я не могу... я достоин лишь презрения... я должен умереть.

Неожиданно сильные руки сомкнулись вокруг него и удержали, и Гарри немного успокоился.

— Послушай меня, — потребовал внимания Малфой очень твердо. – Ты — не тот, в кого тебя пытался превратить Вольдеморт. Он пытался создать совершенную темную тварь, но не учел, что ты – это ты. Ему была нужна послушная машина для убийств без чести и совести, но он никак не ожидал, что сущность Гарри Поттера не исчезнет.

Гарри изучал лицо своего собеседника, боясь увидеть в глазах Малфоя ложь и жалость, но был очень удивлен, осознав, что блондин говорил от чистого сердца.

— Поттер, — сказал его спаситель решительно, – в тебе есть черная магия, но не только она... поверь мне, я это понял на собственном опыте.

Гарри моргнул; в заключительных словах Малфоя ему почудилась совсем не уместная ирония. Гарри смутился. Драко был добр к нему — несмотря на то, что он с ним сделал. Юноша запутался, он не мог понять, как Малфой может его оправдывать после всего, что случилось.

— Ты не стал меня убивать, — сказал Малфой прямо, точно разговаривая с идиотом. – И ты не стал со мной играть. Если бы на твоем месте оказался кто угодно, кроме тебя, храбрый гриффиндорец, то сейчас мои останки валялись бы по всей комнате.

Слизеринец взглянул на него, Гарри ответил ему таким же пристальным взглядом, не зная, что и ответить.

— Ты и правда не понимаешь? — наконец, спросил Малфой, будто бы не ожидал от Гарри подобной глупости, – он взял все, что заключало в себя темную магию, и вложил это в тебя, высосал силу из всех, кто убивает и разрушает ради собственного удовольствия. И вложил все это в твое тело. И что ты сделал в итоге?

Гарри пристально смотрел на своего собеседника.

— Ты как следует оттрахал меня, — сказал слизеринец прямо, – попробовал на вкус, затем ушел и сделал то, к чему тебя готовили с одиннадцати лет. Ты убил Вольдеморта, Поттер. Ты использовал некоторые из самых темных сил, известных волшебникам, и, вместо того, чтобы продолжить смертельное пиршество, убил Темного Лорда. Тебе это ни о чем не говорит?

— Месть, — прошептал Гарри, – все, что я хотел – отомстить.

Малфой зарычал от досады и снова подтолкнул его к лестнице.

— Если это была только месть, — сказал слизеринец устало, – я был бы уже тысячу раз мертв, и моя мать тоже. Темные твари не забиваются в угол и не рыдают от раскаяния, Поттер, как и темные волшебники.

Гарри не поверил, он чувствовал, что тьма время от времени напоминает о себе, но позволил увести себя вверх по лестнице, а затем и на первый этаж. Он позволил вымыть себя и одеть, чувствуя странное удовольствие от прикосновений этих рук. Он даже позволил этим рукам уложить себя спать и, когда Малфой велел ему уснуть, свернулся калачиком на своей стороне постели и закрыл глаза; но на самом деле не поверил... поверил ли?

 

Обсуждение на форуме